Миннезингер пел, что любовь – это голод и от неутоленной любви люди чахнут. Чушь собачья, подумал Грегор. От недостатка крови он бы не чах, а сошел с ума, возможно, убивал бы, пока не насытится. Или его застрелили бы на улице, как бешеного пса. Так что нужно пить из нежных доверчивых девиц, пока он в состоянии остановиться.
Он большим пальцем отыскал на внутренней стороне ее бедра пульс феморальной вены, подставил деревянную чашку. Вытащил из рукава булавку, думая: вот два товара, рынок которых я контролирую.
От запаха в голове полыхнул огонь. Грегор выпил чашу быстро, стараясь не чувствовать вкуса, боясь, что он будет чересчур упоительным и что он не будет упоительным вовсе.
Под утренним солнцем Грегор прохаживался по Йоркской крепостной стене, одетый в длинную белую мантию, плоскую шляпу с широкими полями и белые перчатки из свиной кожи. В этот ясный холодный день вид у него был почти жреческий, и большинство лишь кивало ему при встрече. Если кто-нибудь все же затевал разговор, Грегор отвечал, что он инженер и осматривает укрепления по приказу герцога Ричарда.
Хотя объяснение было чистой правдой, Грегор считал его нелепой отговоркой. Йорк – самый большой город в Северной Англии и лучше всех укрепленный. Чтобы изучить все его валы и рвы, частоколы и расположение пушек, потребуется месяц, не говоря уже о команде землемеров с нужными инструментами.
Однако если собеседники и находили его объяснение глупым или подозрительным, вслух они этого не высказывали. Один призвал на Ричарда благословение божественного Адриана и сказал: «И передайте ему, что Йорк любит герцога, как герцог любит нас, кто бы ни был королем». Другому пришлось трижды повторить объяснение, после чего он проговорил: «Надо ж, герцог Йоркский, в его-то годы… Говорят, кто в детстве так умен, живет недолго».
Грегор сел рядом с бронзовым фальконетом и положил руку на металл. Пушка была вся в зеленой патине, на которой солдаты от нечего делать выцарапывали ножами свои имена и инициалы. Надпись корявыми буквами гласила: «Получите, шотландцы!»
Он надвинул шляпу на глаза и посмотрел вниз, на купол пантеона в центре города. То был не сферический купол, как у Киклос Софии в восточном Городе, а конус из двенадцати треугольных панелей. В основании каждого треугольника располагалась плита с отверстиями, высверленными в форме созвездий. Все плиты были черными, но из четырех разных материалов: из мореного дуба для знаков земли, обсидиановые для воды, черные мраморные с призрачными серыми прожилками для воздуха и железные для огня.
Стропила были дубовые, треугольные панели являли собой ажурное плетение белого ясеня и черного боярышника.
Ричард со всеми приближенными был сейчас под куполом – клялся верно служить новому королю Эдуарду Пятому. Потому-то Грегор и маялся сейчас один со своими измученными глазами и жалкими объяснениями: клятву требовалось приносить на крови.
Кто-то скакал к нему; Грегор услышал всадника задолго до того, как увидел. Темная лошадь, темный всадник: приближенный Ричарда Джеймс Тирелл.
– Доброе утро, сэр Грегори.
– Добрый день и вам, сэр Джеймс. Пришли позвать меня обратно? Я думал услышать колокольный звон или что там еще, когда церемония закончится.
Тирелл спрыгнул с седла. Паломид недружелюбно покосился на Грегора.
– Она не закончилась, но закончится к вашему возвращению, – сказал Тирелл и, помявшись, добавил: – У меня были… свои причины… не присутствовать на церемонии.
– Я вроде бы о них не спрашивал. Хорошо, едем.
– Сэр Грегори, я хотел бы задать вам вопрос.
Грегор кивнул.
– Мне не приказывали его задать. Это тайна, между рыцарями.
– Как скажете, – с холодным любопытством ответил Грегор. За двадцать с лишним лет Тирелл единственный назвал его рыцарем. Грегор гадал, понимает ли англичанин разницу между
– Кухонная девушка в Миддлгеме, Элейна…
Любопытство Грегора усилилось, но он этого не показал. Неужели Тирелл сейчас сознается, что бросил Элейну?
– Могла ли она получить ваш… недуг, сэр? – Вопрос был задан вежливо, но требовательно.
Грегор подумал, что был очень, очень неосторожен, очень глуп. Он прикинул, может ли вывести Тирелла из строя, не убивая его. Он не питал неприязни к Тиреллу и уж тем более к Ричарду, а рыцарь всего лишь оберегал своего сеньора.
Однако Грегор не прихватил с собой маленький пистоль – еще одна глупая небрежность. Меч Тирелла висел по другую сторону седла. Значит, бой на кинжалах… Тирелл – воин, зато Грегор знал, где проходит каждый кровеносный сосуд его тела.
– Нет, сэр Джеймс, – ответил он, глядя Тиреллу в глаза, чтобы распознать миг нападения. – Слово
Допустим, он просто предложит уехать из Англии прямо сейчас – но нет, Тирелл скорее расстанется с жизнью, чем с лошадью. Интересно, знает ли он, что нечеловеческая сила вампиров – единственная правда в легендах?
