– Либо перестань втягивать в это Антони, либо обвини его. Гастингс намекает, ты предполагаешь – скажет кто-нибудь прямо?
– Очень хорошо, Дикон, факты. Следующий король Англии принадлежит Антони Вудвиллу телом и, очень возможно, душой. Риверс едет в Лондон с вооруженными людьми, чтобы вручить короля сестре. Сейчас, если письма милорда Гастингса возымели действие, у нас больше людей, чем у Риверса. – Бекингем тоже встал и, глядя Ричарду в лицо, заговорил торопливо: – Если ты не завладеешь королем до того, как он вступит в Лондон, ты не завладеешь им никогда.
– Мы говорим о сыне моего брата. – Ричард крепко стиснул рукоять кинжала, потом повернул ее. – Впрочем, нет. Он уже не просто мальчик.
– Но еще и не король, – тихо вставил Рэтклиф.
Ричард посмотрел на него с удивлением.
Бекингем продолжал:
– Как марионетка в руках Вудвилла, он может сгубить многих достойных людей.
Он скрестил руки и уставился в пол. Пламя в камине пыхнуло и рассыпалось искрами.
Ричард налил себе арманьяка, выпил.
– Где были Риверс и король, когда получили известие?
– В Ладлоу, – ответил Бекингем. – По каким-то причинам они выехали только через десять дней.
– Тирелл? – спросил Ричард.
Немного помолчав, сэр Джеймс ответил:
– Быстрыми переходами мы можем быть в Нортгемптоне раньше их.
– Мне это не по душе, – нервно проговорил Бекингем.
– Что, Гарри, храбрости сразу поубавилось? – с решительным видом осведомился Ричард.
– В Нортгемптоне умер мой отец.
– Знаю. И знаю, что он там пытался сделать. – Ричард посмотрел Бекингему в глаза. – Он пытался не допустить, чтобы короля захватили в плен. Проклятье, Стаффорд, мой отец погиб меньше года спустя, пытаясь стать королем. И когда твоего родителя убили, его голову не насадили на пику – в бумажной короне, чтобы потешить богиню-суку. А рядом не насадили на пику голову твоего брата, так что не рассказывай мне, какие места сулят беду. Тирелл.
– Милорд?
– Мы едем в Нортгемптон. Но мы не устроим там засаду на законного короля Англии. Мы выслушаем, что Антони Вудвилл скажет нам сам. По крайней мере, речь его будет изящна, возможно, даже поэтична. – Ричард умолк, а когда заговорил снова, гнев его уже стих. – Есть какие-нибудь возражения, милорд Бекингем?
– Никаких, милорд Глостер, – с облегчением проговорил Бекингем.
Герцоги ушли, оставив трех капитанов наедине с арманьяком. После того как каждый налил себе по большому кубку, Димитрий сказал:
– Я слышал об этом Антони Вудвилле в Европе как об ученом и славном рыцаре.
– Лучшем рыцаре Англии? – уточнил Тирелл.
– Да, – с легким смущением ответил Дими. – Так говорили. Но ведь это же не может быть правдой? Если он… в ссоре…
Тирелл сказал:
– Это, вероятно, правда. В том-то и загвоздка. – Он допил кубок, постучал по бочонку. – Если прикончите его вдвоем, будете завтра блевать где-нибудь подальше от меня? – Он ухмыльнулся. – Не люблю быть единственным разумным в толпе. – И вышел.
Рэтклиф налил доверху оба кубка, свой и Дими.
– Мне этого хватит, а вы как знаете.
– Насчет сэра Антони Вудвилла…
– Вы хотите сказать, что два года служите Ричарду, и никто не рассказал вам про Фрэнсиса Ловелла?
Дими мотнул головой.
– Он был воспитанником графа Уорика в то же время, когда Ричард жил в доме Уорика. Чуть моложе Ричарда, но самую малость.
– Герцог сказал мне, что он и герцогиня Анна были самые младшие.
Рэтклиф начал вставать.
– Полагаю, я слишком много выпил и слишком много наговорил…
Димитрий поймал его за рукав.
– Я поверю, что он не сказал мне по какой-то причине, если вы поможете мне эту причину разгадать.
Рэтклиф снова сел.
– Поймите, меня там не было, когда это случилось. Ну да ладно, слово не воробей. Ричард и Ловелл были очень, очень близки, как бывает с мальчиками, которые мужают вместе… видели такое? Я видел, хотя со мной такого не было.
– Видел, – сказал Дими, стараясь не думать ни о чем, кроме слов Рэтклифа.
– Они даже вместе приняли его… вашу религию. Подробностей я, разумеется, не знаю. Однако примерно через год был турнир, такой, на который каждый является сказочным героем. Ричард и Ловелл были Балин и Балан, братья. Антони Вудвилл был Рыцарь с золоченым копьем – слышали про такого?
– Нет, – ответил Дими, но вроде бы начал понимать.
– Он был одним из сыновей волшебницы Морганы, а мать Антони, Жакетта, была ворожеей – то есть на самом деле, и все это знали. Так что шутка была довольно странная, но на турнирах любят такие шутки.
– Кажется, я понимаю, – сказал Дими. – Вудвилл убил Ловелла.
– Конный поединок с копьями. Все до единого сказали, это была случайность. Ловелл так неловко наклонил щит и голову, что когда Вудвилл ударил копьем… отлетело и то, и другое. После этого он начал мешать военные занятия с книгами. Разумеется, пошли разговоры про черную магию, нарочно испорченное снаряжение и прочие глупости.
Дими кивнул:
– Но если Ричард его простил, думаю, это одно и важно, а не то, что говорят другие.
