В голосе старика не было сомнений, его аура распространила такой мощный и пугающий фон, что в Драконовой зале настали сумерки. Лаухальганда противно закричал, принялся шипеть.
Через несколько ударов сердца вновь стало светло.
– Мастер Синда, – Кошмар обратился к Майрону, делая ударение на обращении «мастер» вместо «чар», – мне известно, что Хранитель Истории выразил вам нашу общую глубокую просьбу. Решение принято?
– Да. – Майрон затянулся. – Но сначала скажите, что мне делать вот с этим?
В левой руке седовласого лежал меч, который не удавалось выбросить. Пальцы могли свободно перемещаться по рукоять, но стоило попытаться разжать их все, как… ничего не происходило. Меч не позволял.
– Янк
Майрон испытал сильный зуд на языке, слова сами рвались наружу:
– Хлебни мочи. Вы отняли мои ножны и теперь они мертвы, а в зеркало я не вернусь.
Меч вполне мог передать свои мысли невербально, архимаг Узхет услышал бы, но страшному клинку захотелось принудить носителя произнести их.
– Прости, мастер Синда. Янкурт, – это какая-то разновидность проклятого клинка. Что он такое на самом деле знает только учитель, и только учитель мог обращаться с ним свободно. Прежде Янкурт служил Геду Геднгейду, но несколько лет назад решился на предательство.
– Мне стало скучно, а скуки я не приемлю.
– М-да, – Узхет поёрзал в наколдованном кресле, – Янкурт нуждается в носителе, называет его «ножнами». На днях его последние «ножны» окончательно погибли, и теперь… Мы можем предоставить тебе нового носителя Янкурт. Временного.
– Подойдёт не каждый, только человек особой стати, прирождённый воин. Я взял бы этого, но он помечен Хаосом, а Хаос, – не тот господин, с которым я могу тягаться.
Возникла заминка. Меч всё ещё держался в руке и Майрон Синда чувствовал, как сущность Янкурта протягивала «щупы» к его разуму, но неизменно обжигалась.
«Хочешь что-то спросить, смертный?»
– Да. Твои… ножны, почему на них не было кожи?
«Таков уж я».
– То есть?
«Чтобы ножны были удобными они должны соответствовать форме клинка, его сути».
– Ох.
«Добровольно я тебя не оставлю. Можешь продолжать сидеть здесь и ждать Геда, пока мир движется к концу, а можешь уговорить их отпустить нас обоих. В путешествии найдёшь мне достойные ножны и распрощаемся. А заодно расскажешь, как смог уйти живым от моего брата».
– Какого ещё брата?
Но меч умолк. Все остальные следили за ривом с молчаливым любопытством, кое-кто даже попытался подслушать ментальную речь артефакта, но не смог.
– Как скоро Геднгейд проснётся?
– Не могу сказать, мастер Синда. Он пережил огромное напряжение сил.
– Тогда я заберу это строптивое лезвие с собой, если вашему хозяину захочется вернуть его, пусть идёт по следу.
– Но…
– Нет, – сказал Майрон тем, старым голосом, который применял в бытность свою магом,
Повелитель кошмаров покряхтел немного, вращая блеклым оком, кашлянул.
– Придётся мне взять ответственность на себя, мастер Синда. Но только по причине исключительности обстоятельств.
– Не сомневался в вас. Что же до просьбы, – Майрон взглянул на Жар-Куула, – я ничего не обещаю и оставляю за собой право всё бросить в любой момент. Никто больше не будет отдавать мне приказы, обременять важными поручениями, требовать. Но я согласен попытаться, раз всё равно иных целей нет. Говори, старик, куда там дальше нужно двигаться?
Серый человек, звавший себя сыном Джассара Ансафаруса, впервые с начала собрания открыл глаза.
– Дальше, нам с тобой, юноша, нужно посетить столицу.
– Неужели и Горному Государю что-то от меня нужно? – раздражённо спросил Майрон.
– Не столицу Кхазунгора, – покачал головой Хранитель Истории, – а столицу мира. Бывшую. Мы с тобой отправимся в Абсал
Большая война зрела давно, – окончательная война.
Люди стали докучать эльфам вскоре после того, как бессмертные отвоевали Лонтиль у Круторогих, проклятых кез-гхеруб. Они приходили с огнём и топором, валили деревья, что были древнее их праотцов и забирались всё дальше на юг. Смертные отказывались понимать, что эльфы хотят покоя. Сначала приходилось подавать им намёки, – по две стрелы в череп каждому нарушителю границ; потом устраивать маленькие рейды на лесопилки и деревни, что стали расти словно грибы после дождя. Какое-то время казалось, что люди выучили урок, но нет, скоро место каждого убитого стали занимать пятеро новых. Опасность будто привлекала смертных.
Год от года они всё упорнее стремились к лонтильским границам. Весть о гибели кровавых владык кез-гхеруб будоражила умы людей, те представляли себе огромные богатства, старых капищ, видели бескрайний лес, полный дичи, хрустально-чистые реки, кишащие рыбой. А ещё они знали, что где-то там, на юге, есть море, по которому можно отправить в дальние страны купцов. Люди просто не могли не попытаться отнять это всё у неведомых и непонятных эльфов.
