Возвращение контроля помогло мыслить ясно, однако, кислорода всё равно не хватало, тело поедал внутренний жар. Как же вымотала его эта тварь… Майрон сорвал с пояса фляжку с мандрагоровой ракией, щедро плеснул на мост и взмахнул мечом, – оглушительно громыхнуло, вспышка была ослепительной, но рив стоял к ней спиной и увидел всех до единого врагов. Они потеряли зрение, а он смог выделить среди них одного, носившего поперёк талии туго связанный платок узнаваемой формы и размера.
Майрон прыгнул с моста, ухватился за раму, зеркало прокрутилось, он отпустил и был подброшен инерцией, достиг следующего зеркала, вскочил на поверхность и нашёл баланс, следующий прыжок едва не окончился падением в темноту, но вот он достиг зеркала, где стояла увешанная оружием фигура. Светоч Гнева полоснул вдоль туловища, ткань полыхнула, и убийца ухнул в пустоту. Майрон едва не упустил черновик Геднгейда, но не уступил, и даже сохранил равновесие на качающейся поверхности.
В следующий миг четверо убийц окружили его. Сил сражаться уже не было, он едва держался, дыхание перешло в хрипение и оставалось надеяться, что сознание не померкнет. Господи, как же он устал…
«А ты совсем ослаб».
Что за голос? Откуда?
«Смотри, я здесь, внизу».
У Майрона под ногами было прозрачное стекло, а за ним даже не камера, – каморка из зеркальных осколков. В ней оказался меч, длинный, уродливый, с изогнутым иззубренным лезвием.
«Я говорил с тобой через ножны. Освободи меня и обещаю, что помогу. У тебя есть ключ?»
Майрон пригнулся, ударил по стеклу бронзовым кулаком, оно лопнуло, и рив упал внутрь зеркальной каморки. Меч сам прыгнул в руку и перенял контроль над телом. Оное развернулось в тесноте и совершило молниеносное движение кистью. Моккахин, оказавшийся в проёме, был разрублен. Убийца ухнул в пустоту, а зеркало крутанулось, несколько раз; в щербатом проёме мелькал мост.
«Не сопротивляйся,» – приказал меч, – «или заставлю шагнуть наружу».
И Майрону пришлось послушаться. Так он и стоял в тесноте, держась за живой меч как за последнюю надежду. Ждал, что предпримут моккахины, однако, те не спешили. От усталости рив потерял счёт времени, а потому не знал, когда в хранилище ворвались верные Геднгейду люди.
Их было два: всклокоченный Илиас Фортуна с костяной волшебной палочкой в руке, и другой, незнакомый. Этот казался стариком, носил тёмно-фиолетовую мантию с капюшоном и прятал лицо под бинтами. Посох его напоминал виселицу, с конца которой на цепи свисало кадило.
Довольно быстро двое разобрались в происшедшем, а затем Фортуна обнаружил Майрона Синду с черновиком в руке. Риденец завис перед разбитым зеркалом и опасливо взглянул на меч, что всё ещё грозил миру.
– Похоже, чар Майрон, вы спасли день.
///
Волшебник Узхет Кошмар был очень стар даже по меркам одарённых. Он не обладал искусственным телом как Авангор, но продолжал жить благодаря магии учителя. Древнее Искусство позволяло его духу держаться в дряхлом теле и даже упреждало приступы дурной крови. Почти всем, что имел Узхет был обязан Геду Геднгейду.
К слову, великий волшебник пребывал в состоянии глубокого сна. Он защитил Керн-Роварр и перенёсся на вершину главного шпиля, где ушёл внутрь сферы. На обращения не реагировал. Прошлый день был тяжёл и долог, хозяин заслуживал отдохновения, а пока он восстанавливался, бразды правления перешли к мажордому.
Старик в последний раз посмотрел на сферу, парившую под потолком, не дождался ментальной связи и тяжело вздохнул. Он принял облик фиолетового дыма и понёсся вниз.
Все, кого Узхет приказал собрать в Драконовой зале, уже присутствовали. То помещение было посвящено царям небесным, драконам различных видов и цветов, они украшали резьбу на мебели, изображались на картинах и гобеленах, сверкали золотом на люстрах и дверных ручках. Статуэтки, вазы, шкатулки, – драконы везде и всюду.
– Благодарю за ожидание, – прокряхтел Узхет, приняв твёрдую форму.
Они все были здесь: Майрон Синда, Фринна Белая Ворона, Грандье Сезир, господин Гроз и Хранитель Истории. Поскольку Авангор тоже ещё восстанавливался, за гостями присматривал Илиас Фортуна.
– Надеюсь, вы успели передохнуть?
Огромный рив сидел в глубоком кресле с драконьими головами на подлокотниках и курил трубку, – тоже, как ни странно, выполненную в виде дракона, – его спутница сидела в другом кресле и гладила странное круглое существо, которое улыбалось и дёргало кошачьими ушами. Все трое галантерейщиков предпочли стоять, даже древний Хранитель Истории, этот бессмертный реликт.
– Раны заживают, – скупо выдохнул Майрон Синда вместе с дымом.
Фортуна, который занимался исцелением десятков дыр в шкуре Майрона, деликатно промолчал.
Когда они с Узхетом попали в сокровищницу, рив находился на грани. Утомление, кровопотеря и интоксикация вместе чуть не препроводили его за Кромку. Но не препроводили. Это впечатляло, – мало кто из магов был способен существовать без Дара, такие калеки быстро угасали, но не этот. На темени Синды притаилось клеймо Хаоса, и как знать на что ещё он способен?
