– Ничего нового, – сказал принц Гильдарион, – человеческие жрецы уже пытались использовать силу веры против нас.
– Но идолов они из городов не выносили, – напомнил Эгорхан Ойнлих. – И всё же религиозного экстаза хватало, чтобы люди теряли страх смерти.
– А раскрашенные воины, утопающие в удовольствиях, – не цари и не полководцы, – сообщил принц Нидингаль, который сам выбирал эльфов для службы лазутчиками. – За людскими правителями мы следим издали.
– Кто тогда? – спросил Арнадон.
– Не вполне понятно, государь. Они считаются избранными, все учатся воинскому искусству с пелёнок и получают доступ ко всем мыслимым удовольствиям, но глубже изучить их пока не удалось. Мы слишком плохо знаем человечество.
Полководцы ещё посовещались и пришли к общему решению:
– Будем покусывать и дальше. Люди продолжат собираться в более крупные армии, чтобы лучше обороняться, а вскоре мы сгоним их как овец в единую отару. Вынудим на большое сражение в долине Нан-Манг
– Отступить? – переспросил Эгорхан Ойнлих, дерзновенно перебив принца. – Ты в чём-то сомневаешься?
– Хороший полководец сомневается всегда, дядя, – пояснил Гильдарион степенно, – кроме самых важных, переломных моментов. Я уверен в победе также сильно, как и в том, что против нас выступит больше полумиллиона смертных. Тактика укусов за пятки не поможет нам перебить их всех и за сто лет. Будь мы в лесах, то, может быть… но не на чужой земле. Поэтому нужно большое сражение. И я никогда не пошёл бы на него без поддержки магии.
– Благо она есть у нас, а не у них…
– Но вот, что я понял, побеждая людей, – вернул Эгорхану должок принц, – они не столь просты и не столь слабы, как мы считали.
– Не хватало ещё начать превозносить этих полуживотных.
– Дядя, – произнёс Гильдарион тяжеловесно, веско, проявляя силу характера и даже нотку превосходства над куда более старшим воином, – позволь поведать тебе о том, что пока наш народ томился в оковах рабства, все эти земли, на которых мы воюем сейчас, подвергались набегам орочьих орд. Ты знаешь, что орки жили на большой суше когда-то?
– Слышал не раз, но не придал значения, – ответил Эгорхан мрачно.
– А я придал. Орки, – первые враги, с которыми мне довелось сразиться, и я познал страх смерти. А люди запада страдали от зеленокожих многие века. Их варварство и дикость – ответ на суровое прошлое. В иное время я предпочёл бы приложить усилия для налаживания связей со смертными, однако, уже слишком поздно. Много крови пролито, много врагов нажито, отныне либо мы выбьем их, либо они раздавят нас. И второе недопустимо.
Рогатый Царь имел обыкновение больше слушать, а не говорить на военных советах. Он полностью доверял стратегическому таланту сына и шурина, а вступал лишь когда замечал возможный конфликт. Эгорхан был очень категоричен во всех суждениях и не любил менять решения. Гильдарион всегда казался спокойным словно гладь Дальнира в безветренную погоду, но, если приложить усилие, его можно было превратить в пожар безумной ярости. Владыка лесов хранил баланс между ними.
– Мы соберём смертных в долине Нан-Мангул и разгромим их, – провозгласил Арнадон Освободитель, – а затем двинемся дальше и зачистим земли северо-запада. Нам нужно хотя бы одно тысячелетие мира, чтобы восстановиться, укрепить леса и встретить людей несоизмеримо большей силой, если они сунутся вновь.
– Я думал, мы намерены решить вопрос окончательно, государь, – обратился к нему Ойнлих. – Западный мир должен принадлежать эльфам… и другим народам, которые проявили разумность, заключив с нами союз. Людям места нет.
– Эгорхан.
– Государь?
– Что ты видишь, когда смотришь на людей?
– Что вижу, государь? – Ойнлих почти не задумывался: – Несовершенных, уродливых, ничтожных подобий нас, эльфов. Бесполезных и бессмысленных.
– Надеюсь, со временем ты сможешь изменить своё мировоззрение.
– Изменить? Почему, государь?
– Потому что именно так на нас смотрели илув
Старший асхар над конницей мимовольно сжал кулаки. Ему не хотелось походить на проклятых поработителей ни в чём.
– Я сказал своё слово. Ступайте, сыны.
Долина Нан-Мангул имела форму почти правильного овала, её возвышенные края поросли лесом, но в середине, была лишь редкая рощица.
На южном конце долины в идеальном порядке выстроилась лонтильская армия, детище гордого Гильдариона. Впереди всех старший принц поставил элементалей земли, – тысячи массивных эльфоподобных фигур, состоявших из почвы и камня. За элементалями выстроились растянутой цепью сорок шесть эттинов, – двуглавых лесных великанов. Ничтожно малое число, и всё же, то были отборные эттины, старые, громадные, со шкурой толстой что кора столетнего дуба и огромной силой в руках.
