– Всего лишь иллюзия, – признался я. Она словно не поверила и резко повернулась ко мне. Наши губы оказались в опасной близости. Я почувствовал, как по моему телу прошла волна. Непреодолимое желание зародилось внутри и крепло с каждой секундой. Её пухлые губы так и манили меня. Мне нужно было сказать хоть что-нибудь, чтобы удержаться и не поцеловать её. Иначе этот поцелуй Елизавета, я так чувствовал – её тело напряглось в моих руках, – восприняла бы неправильно. Я мучительно подыскивал слова. Горло внезапно свело, и я не мог выдавить ни звука. Вдруг словно прорвало, и я выпалил: – Которую я создал для тебя.
Елизавета шире раскрыла рот в неподдельном удивлении. Хотя я мог бы сейчас с ней посоперничать, кто из нас более изумлён: она, когда услышала, что для неё устроил представление сам князь, или я, который ляпнул правду. Правду, за которой скрывались щемящие сердце чувства. У меня руки дёрнулись, когда я это осознал.
Иномирянка это восприняла по-своему. Она спустила ноги, видимо, считая, что больше не стоило находиться в моих руках. Елизавета поправила волосы, старательно отводя взгляд в сторону. Подул ночной холодный ветер. Девушка поёжилась, а я скинул с себя камзол и накинул его на её плечи.
– Благодарю, – тихо произнесла она, зарывшись в воротник камзола.
Вот бы она так прижалась к моему плечу! Снова я почувствовал волну, поднимавшую во мне всё в отношении этой девушки.
– Мы можем вернуться в столовую? – робко спросила Елизавета. О причине её просьбы громко возвестило урчание в её животе.
– Проход в этом самом окне, – приглашающим жестом указал я.
Она нервно кивнула и подошла к стеклу. Я заметил, как иномирянка сглотнула, закрыла глаза, пошатнулась и осталась на месте. Она встряхнула головой и извиняющимся взглядом посмотрела на меня. Шумно вздохнула, качнулась вперёд и резко развернулась, признаваясь:
– Не могу.
Я приобнял сзади девушку. Она вздрогнула от моих прикосновений, но не вырывалась.
– Давай вместе, – предложил я, сцепив свои пальцы с её. Я вытянул эту её напряжённую руку, которая коснулась «стекла» и прошла сквозь него.
Девушка снова открыла рот и взглянула на меня. Я улыбнулся и кивнул ей, шагая вперёд и увлекая её вместе с собой. В этот раз она не стала зажмуриваться, поэтому смогла заметить лёгкий голубоватый отблеск при переходе. Теперь Елизавета не сдержала возгласа восхищения. Едва мы оказались в столовой, как меня оглушил вопрос:
– А можно я сама попробую пройти?
– В вашем мире такого нет? – поинтересовался я.
– Нет, – ответила она, поглядывая на окно, как на некую дверь, ведущую в мир чудес.
– Как хочешь. – Я ощутил внутри себя сожаление, что придётся выпустить из своих объятий девичью фигуру и что Елизавета снова ускользнёт от дракона.
Но счастливая улыбка девушки подсказала, что я был прав, позволив ей побаловаться с артефактом. В детстве мне тоже нравилось замечать блики при переходе, но мне казалось, что не это привлекало Елизавету.
Вскоре девушка плюхнулась на своё место и принялась разглядывать, наконец, стол и угощения. Она всё ещё поглядывала в сторону балкона и накладывала в тарелку лёгкие закуски, запивая их соком.
– А в вашем мире мужчина решает судьбу женщин в семье? – Её вопрос вызвал у меня приступ кашля.
Попробовал бы дед решить судьбу драконицы, которая впоследствии стала моей матерью. Или взять хотя бы её величество королеву Софию. Одним лишь письмом, указом, она решила судьбу всех неженатых князей в Аруме. У меня нервно дёрнулся глаз. Я понимал, что этот вопрос Елизавета задала неспроста. Особенно если вспомнить, как она ответила Нилире. Выйти замуж – для неё не главное. Так как же мне ответить?
Тишина затягивалась. Иномирянка склонила голову набок и чуть прищурила взгляд. Её плечи оставались немного приподняты. Она взяла бокал и отпила, но немного пролила. Стискивая стакан, Елизавета судорожно салфеткой стирала капли сока.
– Если женщина сама даст на это право. – Ответ пришёл сам собой. Я ответил так, как чувствовал и считал сам.
– Тогда как расценивать ваше решение, что вашей… матушке пора заканчивать со вдовством? – резко вскинула голову девушка и оглушила меня следующим неудобным вопросом.
Я усмехнулся. Ценное качество, особенно на допросах моих министров, ой, совещаниях, когда они отчитывались о той работе, что была им поручена. Если Елизавета так спокойно допрашивает, э-э, расспрашивает, то и моих подданных не пожалеет.
Мне пришлось наклониться к столу и понизить голос:
– Это тайна. – Я слегка улыбнулся. Девушка тоже повторила моё движение. Теперь мы оба склонялись над столом. – Поклянётесь, что будете её хранить и никому не расскажете?
– Нет, – дерзко ответила та и откинулась на спинку кресла.
От удивления у меня даже брови приподнялись, а она прыснула от смеха, прикрывая рот рукой, чтобы не было слишком громко.
– Нет, клясться я не буду, но и рассказывать тоже не стану. – Елизавета отсалютовала бокалом. – Извини, очень уж хотелось посмотреть, как ты реагируешь на отказ.