Я выругался. Нектар из ягод лавении, северного кустарника, был сладким, приятным на вкус и пился легко. Алкоголя в нём не было. Зато спустя некоторое время тебя накрывало. Ничего серьезного не случится. Опьянение наступало не сразу, но потом оно долго выветривалось, а за ним шло ужасное похмелье. На балу нектара не должно было быть. Но он почему-то оказался. Это действия того же человека, который пытался отравить Елизавету, или кого-то другого? Зря я согласился на иллюзорное представление. Смог бы поймать.
– Так что через пару минут подействует тонизирующее зелье, и девушка избавится не только от опьянения, но и от похмелья, – радостно заключил лекарь, отрывая меня от размышлений. – Я прослежу, чтобы на завтрак тоже подали тонизирующее зелье уже для всех, чтобы избавиться от последствий нектара, если кто-то ещё выпил его.
Я успел только кивнуть, как в кабинет ворвался Триор. Побратим выглядел радостным и держал в руках кусок свежесозданной иллюзии. Быстро попрощавшись с лекарем и оставив на его попечение участницу отбора, я вытолкал друга из кабинета лекаря.
– Я знаю, кто добавил в ягодный напиток нектар лавении, – торжествующе возвестил Сварт, передавая мне плетение. – И ты не поверишь, кто это был.
– Одна из участниц, – уныло опередил я его, успев рассмотреть узор иллюзии. – Всё-таки решила устранить участниц. А я решил простить ей свою оттоптанную левую ногу.
– Радуйся, что так легко отделались, – хлопнул товарищ меня по плечу.
– Я бы больше радовался, если бы поймали того, кто дёргает за ниточки. – Я расплёл иллюзию и уничтожил её. – Кто бы мог пронести нектар на бал? Жемар строго за этим следил, как и слуги. Никто не хочет лишиться места при дворе.
Вместе с побратимом мы дошли до комнаты, где проживала участница, и когда дверь отворилась, та уже всё поняла, повинно повесив голову. Мой вердикт она приняла без возмущений. Плакала только беззвучно. Триор остался с ней, чтобы дождаться, когда выбывшая участница соберёт вещи, и проводил её из дворца.
По дороге в свои покои меня нагнал Гонроз и отчитался, что больше никакие ловушки не сработали. Только в тронном зале.
– Её светлость была на балу? – спросил он, переступив с ноги на ногу.
– Почему ты спрашиваешь? – опешил я.
– Её видели слуги, но среди гостей мы её не заметили, – неуверенно добавил Гонроз.
– Сами знаете, княгиня любит неожиданности, – успокоил я его. – Но если ещё раз заметите её, то незамедлительно сообщите мне. Нужно с ней переговорить.
Что-то тут не сходилось. По одной информации мама улетела. Горничная убрала её комнату и закрыла, но, оказывается, княгиня где-то бродит по дворцу и совсем не пытается вмешиваться в мои дела. Или она просто что-то задумала.
Я зашёл в свои покои и, не включая освещение, дошёл до кровати. Усталость предыдущих дней давала о себе знать. Широко зевнул. Сейчас высплюсь, чтобы завтра продолжить ловить преступника. Да и новое испытание надо придумать и провести. В темноте скинул одежду на кресло и упал от усталости на постель. В меня тут же прилетел толчок. Кто-то нечленораздельно что-то пробурчал.
Из-под подушки я выхватил припрятанный кинжал, включил освещение и сразу кинулся на того, кто пробрался без разрешения в мою кровать. Хорошо, что я вовремя заметил ворох розовой ткани и светлые длинные пряди, разметавшиеся по подушке. Отбросил в сторону кинжал и плюхнулся в кресло, выудив с него исподнее и штаны. Не хотелось, чтобы девушка, придя в себя, обнаружила голого меня.
Как оказалась иномирянка в моей постели, нетрудно было догадаться. Головоломка сложилась в моей голове. Мать специально разыграла весь спектакль перед Елизаветой, чтобы отвести подозрение от себя, а потом ещё умудрилась надоумить одну из участниц подлить нектара в ягодный напиток на балу. Довести Елизавету до моей спальни не составило труда. Она это уже проворачивала ранее.
Только один вопрос: почему не сработали тогда ловушки?
Тяжело вздохнув, я поднялся и подошёл к иномирянке, чтобы поднять её на руки и перенести в её спальню. То ли я сильно устал, то ли у Елизаветы прибавилось сил от нектара, но она легко ускользнула из моих рук, перевернувшись на другой бок. Я попытался взять её за руку и подтащить к краю постели, но девушка снова умудрилась шлёпнуть меня по руке и ещё дальше улечься от края.
Мне пришлось взобраться на кровать и нависнуть, стоя над Елизаветой, когда та решила найти более удобную позу для своих очаровательных и стремительных ножек. Попытка увернуться провалилась, и я свалился рядом, запутавшись в пышных юбках бального платья. Сверху на грудь легла рука, а через бедро перекинули ножку в белоснежном чулке и туфельке.