— Просто принял правильное решение. А пожалел я Илака. Впрочем, он сильно виноват в том, что плохо смотрит за своими подопечными. Но, увы, накажи я их, и Илаку пришлось бы отвечать вместе с ними, а он единственный взрослый тритон в ваших землях. Если он уйдет, кто займет его место? Правильно — никто. А у них скоро выборы. Темная история накануне такого события изрядно подмочит и без того сомнительную репутацию хвостатых. А ваши балбесы успеют что-нибудь сотворить без присмотра старших. Я не считаю, что целая раса должна пострадать от кучки дуралеев, попавших хвостами в грязную историю. Им несладко приходилось эти пятьсот лет и лишать их шанса я не намерен…
— Я говорил, что люблю тебя? — Алияс смотрел на меня так, будто я распахнул перед ним собственную сокровищницу. Это, конечно, случится в самом скором времени, но ведь пока я ничего не сделал.
— Не припомню, — сделав вид, что задумался, ответил я.
— Больше жизни, — прошептал супруг мне на ухо.
— И не обидишься на меня, даже если я поведу себя очень по-драконьи? — сжал я его покрепче, все еще не убежденный, что с малышом все в порядке и я могу позволить нам обоим большее.
Моя сила вливалась в хрупкое создание вот уже пару десятков минут, и с каждой новой секундой румянец становился все ярче, а улыбка опаснее…
— Даже если ты поведешь себя немного по-демонски, — еще тише шепнул он и преступно зарделся, ойкнув, когда я прикусил длинное перышко уха и стал медленно перетекать в полуформу…
Мы с Шайсом находились в разгаре изучения полуформы и почти решили, как сделаем это наиболее безболезненным для меня способом, когда дракон резко отпрянул, выглядя при этом так, словно его только что огрели сковородой по макушке.
— Я скоро, — бросил он и растворился прямо на мне, заставив от смущения резко свести расставленные колени.
«И как это понимать?!» — подскочил я, раздосадованный таким внезапным исчезновением.
Чувствовал я себя прекрасно, посему отоспавшись и получив энергию бессовестной ящерицы, я принялся наводить порядок в доме, не зная, как еще выплеснуть медленно закипающее негодование.
«Как можно смыться куда-то в такой ответственный момент?!» — пыхтел я про себя, взбивая пуховые подушки. Больше я не собирался радовать подлую ящерицу исполнением его интимных желаний, о которых он мне все уши прожужжал. И вот, в пылу страсти, когда я уже добровольно решил опробовать себя на месте кролика, которого собирались насадить на вертел, он просто растворяется бросив лишь: «Я скоро!»
«Нет, это просто возмутительно!» — бормотал я себе под нос, в очередной раз вскидывая скатерть в попытке распрямить несуществующие складки. — «Будет спать на полу всю неделю!» — удовлетворенно кивнув, я уже наказал про себя безобразника.
— Собирайся, — донеслось за спиной, прямо над ухом. Я подскочил, чуть не упустив сердце, подпрыгнувшее к горлу и явно стремившееся покинуть давно приевшееся убежище.
— Духи! Ты меня до смерти напугал!
— Извини, золотце. Ни на что нет времени. Мы уезжаем, — дракон, обхватив меня за талию, притянул к себе и чмокнул в раскрытые от растерянности губы.
— Куда?
— Домой. На Северное нагорье.
— Куда?
Взаимно удивленные, мы уставились друг на друга.
— То есть, ты хочешь сказать, что мы не останемся в Омуте?
— Нет, конечно. Моя работа закончена, отпуск начнется завтра. Но даже если бы не это, мне срочно нужно быть дома.
— Но я… я думал… мы останемся здесь, — беспомощно пролепетал я.
— Это невозможно, золотце, — он огладил мое лицо большим пальцем, глядя сочувственно. — Ты моя пара, и я не намерен расставаться с тобой даже на день. Мы немедленно отправляемся в мое гнездо, где ты обретешь новый дом.
— Но я дал слово, — прошептал я.
— Кому?
— Матери.
— Что она просила?
— Просила никогда не покидать Омут.
— Почему? — муж прищурился, гладя мою спину в надежде успокоить.
— Она не объяснила.
Шайс крепче сомкнул губы и, одарив меня еще одним нежным взглядом, прижал к себе.
— Мне очень жаль, золотце. Но я вынужден нарушить твое обещание, забрав с собой.
Мы застыли вдвоем посреди гостиной. Безотчетная печаль переполняла душу. Горечь и тоска напоминали о том, что в этом доме у вековой рощи я провел лучшие дни своей жизни. Однако, все это, похоже, оставалось в прошлом. Я обрел пару так неожиданно и так счастливо, и точно знал, что нарушу любое обещание, чтобы остаться рядом с любимым.
«Прости меня, мама», — прошептал я, запирая двери и спускаясь с крыльца.
Старый дуб чувствовал, что это пристанище покидается надолго. Возможно, навсегда. Голые ветви вздрогнули, напутственно махнув на прощанье, пока тяжелые корни медленно выползали из-под земли, опутывая мое жилище и запирая двери для всех остальных.
Я смахнул слезу, стараясь чтобы Шайс не заметил моей никчемной слабости. Прошлое должно оставаться в прошлом, — повторил я себе, позволив мужу взять мою руку и окутать нас Быстрым огнем.
Где бы я не оказался, я буду рядом с тем, кого люблю, и это место назову домом. Да простят меня духи мертвых…
