Понятия не имею, откуда в моем эльфе оказался такой мощный источник, что ему не виделось края. В том, что мое состояние объясняется недавним соединением энергий, у меня не имелось ни малейших сомнений. Наша связь позволила нам слиться так крепко, что, наверное, стоит прислушаться, и я различу чужой вздох, там вдалеке, у рощи, за много верст отсюда. Он накачал меня таким количеством сил, что я смогу проработать без остановки еще неделю.
Золотцу удалось даже изменить размер моего зверя, увеличив его вдвое! Видел бы меня отец.
Не знаю, является ли эффект долговременным или в следующее перевоплощение я снова окажусь в привычных габаритах — проверять это сейчас не было необходимости. И все же в голове роилось все больше вопросов. На часть из них я мог ответить благодаря Нортону, разрывшему некоторые подробности о появлении семьи эльфов в Омуте. И все же это не объясняло всего.
Однако в данный момент, меня обуревало одно единственное желание — покончить со всем этим как можно скорее и вернуться к золотцу. Но не на несколько вороватых минут, проверить все ли в порядке, а, скорее, просто взглянуть на его умиротворенное лицо, ведь чувствовал я его сердцебиение словно свое. Надолго ли? Думаю, навсегда.
Мне чудилось, что стоит его только обнять, и я уже буду не в силах выпустить моего мотылька на волю…
Наконец я сплел сферу-отчет о проделанной работе и направил ее в Сильён. Посчитав дело выполненным, попрощался с Верном, сказав, где меня стоит искать в случае чего, и отправился к золотцу.
Моих душевных сил едва хватало, чтобы привести себя в порядок, поэтому, отпустив всех с выражением искренней благодарности, я поспешил забраться в постель к моему спящему принцу.
За все это время он приходил в себя дважды. Ничего не говорил, позволяя знахарке вливать в себя укрепляющее питье, и снова погружался в забытье.
«Как же он красив», — в очередной раз подумал я, осторожно касаясь фарфорового, с истончившимися чертами, лица. Кожа казалась совсем прозрачной, бесстыдно выдавая голубые венки у бровей, и здесь, на выступе высокой скулы. Губы бледны, легкие тени под прикрытыми ресницами, разметавшиеся по подушке светлые волосы. Грудь мерно вздымается.
Я положил свою ладонь туда, где билось бесценное сердце, желая чувствовать его ближе и высказывая то, что больше не требовало между нами слов.
Новый вдох оказался глубже.
— А я уж решил, что ты забыл дорогу в наш дом, — с усилием прошептали сухие губы.
— Можешь даже не мечтать, — я склонился над Алиясом и поцеловал его в лоб. Затем, напоив оставленным на столике рядом с кроватью отваром, коснулся губами его острого ушка, впалых щек и заостренного подбородка.
— Я соскучился.
— Я тоже. Почему тебя никогда не было рядом во время моих пробуждений?
Я был готов поклясться Святыми ящерами, что это упрек. Дракон внутри довольно заворочался, приятно ощутив себя виноватым и нужным.
— Пришлось разбираться со всем тем, что эти двое учинили в Омуте.
— Двое? — От слабости Алиясу было сложно поддерживать разговор, но мой малыш держался, вцепившись тонкими пальцами в плечо, словно старался удержаться.
— Гален и Кромус.
— Кромус? — Голубые глаза слегка приоткрылись. Он смотрел на меня с удивлением, явно желая, чтобы я продолжил, объяснил.
— Да. Кромус и был тем похитителем, укравшим тебя с поляны.
— Ради бессмертия?
— И это тоже. Мальчишка, бесспорно, собирался жить вечно, но к этому его подтолкнула связь с твоим ненаглядным директором.
Алияс чуть поморщился.
— У него была интрижка с Нортоном, именно в его доме он познакомился с Галеном. Тот и предложил свой безумный план, а у подростка не хватило мозгов подумать о том, во что он ввязывается, и не хватило чести чтобы отказаться и сообщить в Отдел.
— Не могу поверить, что Кромус причастен к этому. Они многих убили?
— Восемь существ. Оба признались во всем. Один от страха, другой от безразличия.
— Ужасно.
— Ты прав, — пригладил я шелковые волосы. — Им нужны были невинные жертвы, и потому Кромус выбирал среди своих школьных знакомых. Некоторых опаивал, как тебя, других заманивал, обещая богатство или вечную жизнь. Последний парень, тоже темный, сам ушел с ним. Помнишь, Верн однажды вытащил меня из твоего дома глубокой ночью?
Золотце моргнул, показывая что прекрасно помнит.
— Тогда на ярмарке пропал школьник. Его звали Корсон.
— Я знал его.
— Мальчик был мечтателем и поверил обещаниям Кромуса получить вечность легко и быстро. И потому, когда тот позвал его за собой, ушел с радостью.
— Он всегда был таким тихим и нелюдимым, — заметил Алияс, размышляя о сутулом подростке, сидевшем за первой партой.
— Ты прав. Мы долго не могли определиться с кругом подозреваемых. Он ни с кем не общался, умудрившись потерять единственного друга. Все же на ярмарке его видели с феей, той, к которой ты приревновал меня на обеде…
Муж прищурился, выглядя недовольным тем, что его обвиняли в таких мелочах в момент слабости, но я не намерен больше упускать ни одного случая смутить мою прелесть, полюбовавшись взамен порозовевшим личиком.
