— Но ведь могли напасть и по дороге. Скажем, когда он направлялся в школу.
— Могли. Но атаковать в открытую небезопасно. Алияс вполне может оказать достойное сопротивление.
— Алияс? Уверены?
— Имел несчастье проверить лично, — вспомнил я слепящий свет несущейся на меня Мертвой звезды. — Но он нужен живым, следовательно, оказать серьезное сопротивление преступник не мог без того, чтобы ненароком не навредить эльфенышу. Остается только уловка.
— Но кто его опоил? Вы видели из чьих рук он принял стакан? — Верну казалось, что еще немного, и они ухватят сумасшедшего маньяка за руку.
— Напиток купил Гейдон.
— Вампиреныш, — подчеркнул для себя оборотень. — Будем снова допрашивать?
— Нет. Отрава могла быть подсыпана и торговцем. Гейдон передал стаканы Кромусу, тот высокий и смог дотянуться. Из его рук два стакана взяла Лея, оставив один себе, а второй вручив Алиясу.
Я снова вернулся к группе ребят все также увлеченно вперившихся в невиданное доселе действо. Все были на месте, включая вампира, дроу и бабочку. Оборотень шел за мной след в след. Никто не решался нарушить тишину и выдвинуть обвинение против несовершеннолетних.
— Подозревать детей в стольких убийствах все же слишком, — шумно выдохнул Верн, качая головой. — К тому же, на Алияса могли наслать чары, а подействовали они только на дуэли.
— Все возможно, — скользнул я по Верну холодным взглядом. — Выставите за ними слежку. Выберите самых осторожных и ловких. Пока не знаю, дети ли это, но вот в том, что наш Капюшон не дурак, я абсолютно уверен. Даже если это один из школьников, допрос вряд ли что-то даст. Если до сих пор не прокололся, то зря болтать бесполезно. Доказательств нет. Даже этот стакан теперь не отыщешь.
— Почему же? — оживился Верн, заставив меня обернуться. — Есть у меня в отделе один паренек, бумажной работой занимается. Так вот нюх у него такой, что крошку хлеба, спрятанную в отделе отыщет.
— Проверяли?
— А то! Он сирота и еду добывал непросто. Мы зовем таких одичалыми. Жил с семьей в глухих лесах, да хворь отца и матушку свалила, один остался. После того, как прибился попрошайкой в Омут, я его в отдел устроил. При деле, и помощь иногда нам оказывает своим острым нюхом.
— Везите парня. И как узнаете что, дайте знать. И еще я собираюсь поговорить с Нортоном, как только он очнется.
— Думаете, он все же замешан?
— Сложный вопрос, — немного пораздумав, я все же добавил. — Корсона и Алияса увели через портал. Сколько вы знаете существ в Омуте имеющих подобный артефакт?
Верн нехорошо нахмурился.
— Жду новостей. Я в Обитель смерти.
Оборотень кивнул, следя за тем, как мои очертания тают в сумраке.
— Добро пожаловать в Обитель тишины, господин следователь, — приветствовал меня Хармс, местный хранитель Обители смерти, предпочитающий избегать удручающего названия, заменяя его более благозвучным.
Высокий, невероятно узкий в плечах, он обладал крупными ярко выраженными чертами лица: огромные, проваленные в глазницах зеленоватые глаза, длинный узкий нос и широкий рот, улыбка которого заставляла волосы на затылке становиться дыбом более впечатлительных личностей, чем я.
Плод греховной любви между вурдалаком и человеком по привычке развел руки в стороны в приглашающем жесте, мягко склонив голову набок.
— Хармс, — кивнул я в ответ. — Мне не до любезностей сегодня. Покажи парнишку.
— Вам никогда не до любезностей, господин дракон. Но даже сегодня, видя вас живым и невредимым, вы лишаете меня удовольствия поздравить вас с победой. Жив ли господин директор, или мне приготовить особенное место для высокочтимого главы? — Надежда прозвенела в голосе высокой нотой.
— Он жив и почти невредим, хотя несколько дней все же отдохнет.
— Досадно, — тонкие брови изогнулись в печали. — А я так надеялся, что вы подарите мне шанс пообщаться с кем-нибудь из вас поближе.
Юмор у Хармса был очень своеобразным. Я предпочел проигнорировать последнюю реплику молодого человека, явно находящегося не в себе. Верн представлялся более предпочтительным собеседником, и потому я обычно заслушивал доклады Хармса в исполнении шефа Отдела правопорядка. Оборотень и сам не торопился показывать неподготовленным местное чудо-юдо.
— Парнишка, Хармс. Его должны были доставить сегодня, — напомнил я.
— Конечно, господин следователь. Вас всегда интересуют исключительно остывшие тела, — печально вздохнув, отозвался работник Обители смерти и, обойдя один из столов по кругу, сдернул покрывало.
— Рад познакомить вас с весьма приятным молодым человеком. Его зовут Корсон, и он чрезвычайно интересный собеседник. Мы как раз разговаривали с ним об эстетической составляющей смерти. Как вы считаете, господин следователь, уместно ли постучаться во врата Забвенья, будучи разобранным на части? Мой новый друг полагает, что в этом нет ничего необычного. — Хармс недовольно сложил бледные губы бантиком и надул щеки, разглядывая останки, лишенные конечностей. — Но, на мой вкус, это довольно вызывающее поведение. Я как раз раздумывал, с какой бы ноги начать шить, когда вы потревожили нас.
