Имуги взревел так, что забурлила и вспенилась в реке вода. Нагиль бросил меч и помчался наперерез летящим в Йонг стрелам, перед глазами всё завертелось и заполыхала земля, но едва он решил, что готов удариться о прибрежные камни и стать драконом, змей с телом Сон Йонг обогнул его и сбил стрелявших в него лучников хвостом. Их отбросило в реку, оставшиеся на ногах люди в ужасе побежали прочь.
Не двигались самураи и Ли Хон, зажатый в их кругу. Имуги повернулся к ним, снова взмахнул хвостом. Курода оттолкнул принца вместе с Рэвоном и принял удар на себя: шипы на хвосте змея рассекли ему грудь, словно ту не прикрывали тяжёлые доспехи, кровь из тела японского советника хлынула ручьём и залила переливающуюся в свете неверных факелов и луны змеиную кожу.
Имуги распахнул рот, зашипел, обнажая острые зубы. В его облике почти не осталось ничего человеческого, лицо Сон Йонг исказилось до неузнаваемости, сползла со скул и шеи кожа. Кровь Куроды попала на плечи и бледно-зеленые руки, имуги слизал её и снова взревел –
– Уходите! – прокричал Нагиль Рэвону и принцу. – Бегите прочь, мы его задержим!
Генерал Хигюн больше не мог остановить их – из раненой руки сочилась на землю кровь. Пока имуги не почуял её, влекомый распоротым телом Куроды, генералу следовало бежать.
– Уходите отсюда, пока можете, – выдохнул Нагиль, оказавшись подле Хигюна. – Если не хотите закончить, как Курода Нагаса, бегите!
Хигюн был бледен и ничего не мог сказать – смотрел, как имуги ползёт к японскому генералу, представляя на его месте себя. Если Хигюн и хотел снова угрожать змею, то теперь не посмел бы: Нагиль приказал его людям, чтобы те уводили генерала в лагерь, а сам кинулся обратно к имуги.
«Мы можем остановить её?» – спрашивал он Дракона.
«Она – Металл, а мы – Дерево. Мы не сможем даже прикоснуться к ней».
«Почему?»
«Она поглотит нашу Ци, окончательно обратившись зверем».
«И мы умрём».
«И мы умрём», – согласился Дракон.
Они умрут в любом случае, если не попытаются спасти Сон Йонг, – так что им терять. Нагиль крикнул Чунсоку, чтобы скакал вверх по реке предупредить Лан, а сам махнул Дэквану и Боыму. Им приближаться к змею нельзя – Нагиль не хотел для них судьбы погибшего из-за мальчика-имуги Ингука.
«Делай, что можешь», – сказал он Дракону и зажмурился.
Великий зверь вырвался из его тела с разрывающим ночь рыком, от которого задрожала земля, и тут же обвился вокруг скользкого тела змея. Его кожа плавила драконью чешую, словно была покрыта ядом, и боль ползла внутрь, забираясь в жилы. Дракон ревел и метался, но его хвост обвивал хвост имуги, его тело стискивало тело имуги, а его глаза смотрели в искажённое человеческое лицо с глазами бледно-жёлтого цвета. Зрачки в них дрожали и сужались в змеиные в такт тяжёлому хриплому дыханию.
«Если ты слышишь меня, очнись!» – тянулся к женщине внутри змея капитан драконьего войска.
«Она спит, она не ответит тебе. Для неё же лучше не знать, во что она превратилась».
Перед тем как отпустить Нагиля сюда, Лан наказала бросить Сон Йонг в реку, если она очнётся. Теперь Дракон с трудом тащил змея к воде. Имуги упирался, извивался, его тонкие кривые когти царапали чешую Дракона, а острые зубы впивались в шею. Силы покидали тело Великого Зверя быстрее, чем воздух – лёгкие.
Он не сумеет…
Вода в реке поднялась, будто выше по течению шёл ливень, запенились берега. Дракон бросил себя в воду вместе со змеем, и поток увлёк их обоих и завертел, сплетая тела. Сила стихии подхватила их вместе и потянула за собой к поющей где-то вдалеке шаманке.
Нагиль вынырнул из волн вместе с потерявшей сознание Сон Йонг и с трудом выбрался на берег. Тело её словно стало меньше, хотя змеиный хвост волочился за ней, всё такой же длинный и тяжёлый. Сил почти не осталось: Нагиль откашлялся, упал на землю и рвано дышал, захлёбываясь холодным воздухом.
Лан ждала его выше по течению – здесь один исток Кыма сливался с другим и огибал вросшую в землю верхушку горы, некогда растущей из скалистых недр. Теперь она была лишь небольшим пригорком, напоминанием о прежнем величии.
– У неё почти не осталось времени, – сказала шаманка.
То, что они задумали, было рискованно – как для Сон Йонг, так и для Нагиля. Лан предупредила, что последствия могут быть необратимыми, что капитан сам может потерять контроль над собой и отдать и тело, и разум Дракону, но Нагиль более не искал лёгкий путь. Если Сон Йонг останется имуги, какая разница, кем станет в итоге он. Драконом, окончательно сошедшим с ума. Мертвецом, отдавшим жизнь за обещание. Защитником без той, кого защитить был обязан.
Так что он должен был попытаться. И да придут ему духи на помощь.
– Клади сюда, – сказала Лан, указав в нарисованный углём на остатке скалы круг.
Нагиль поднялся, чувствуя, как дрожат от слабости ноги, и поднял тело Сон Йонг. Донёс её до камня и уложил, послушно отходя в сторону.
– Куда пошёл, – бросила ему шаманка. – Садись рядом с ней. А лучше ложись.
– Что?
