Нагиль чувствовал, как расползается на щеке кожа, как охватывает всё тело пламя. Он открыл рот, чтобы вынести приговор монаху, но неожиданная волна чужеродной силы скрутила ему нутро – Нагиль закричал, из горла вырвался настоящий огонь, а Дракон внутри него взревел, ощущая прилив Ци. Это была не его Ци. Такой мощи он ещё не испытывал.
Весь монастырь задрожал, подёрнулся алым маревом. Трещало само мироздание, смещался баланс, в мир вливалась новая сила. Госпожа Сон Йонг, понял Нагиль, и неожиданное осознание едва не сбило его с ног.
Японское войско высадилось в заливе Жёлтого моря – по донесениям, сотня кораблей стояла у места впадения Кыма в залив, каждый привёз с собой по меньшей мере по двести хорошо вооружённых самураев. Они разбили лагерь прямо на берегу, а к Конджу привели около пяти тысяч солдат. Те расположились на склоне холма и хорошо просматривались с западных стен, но стрелы Дочерей до них не доставали. Они просто ждали.
– Чего они медлят? – спрашивал Чжунги, шагая из угла в угол в кабинете надвратной башни, где разместили капитанскую казарму.
– Ждут подкрепления. Они не знают, сколько нас, а эти пять тысяч – показательное зрелище, чтобы нагнать на людей страх.
Нагиль поставил Чжунги во главу небольшого отряда из девяти человек – они прочёсывали Конджу и выискивали любые тайные проходы, которых не было на карте города. В подземельях под статуей Будды у монастыря обнаружился тесный коридор – именно по нему из города унесли госпожу и Вонбина. Ход завалили, в самом крохотном кармане с наименьшими удобствами разместили патриарха. Дарым и Бора предлагали судить его на главной площади, но для публичной казни требовалось время и дополнительные силы, а ни того, ни другого в распоряжении Нагиля сейчас не было. Кроме того, настроения в городе гуляли самые скверные, южное ополчение было недовольно, и среди наименее уверенных крестьян уже ходили разговоры о побеге. Казнь предателя, возможно, укрепила бы их боевой дух, но сейчас были дела поважнее.
Одно мелкое рыбацкое поселение у залива вырезали подчистую, у людей не было ни единого шанса. Рыбаки из соседних деревень вместе с семьями успели сбежать в Конджу. Восточное побережье было спокойнее, хотя голуби приносили записки от Ёнчхоля и Боыма каждые полдня: горы сдержат флот, с этой стороны японцам не подступиться к берегу, капитан, но следует послать сюда отряд, быстрый и смертоносный, чтобы остановить их на берегу и не дать прорваться в земли Чосона. На месте Тоётоми Нагиль стянул бы флот на восток, но, как показали события, он не мог предугадать действия генерала с той же лёгкостью, что и в первую войну.
Нагиль медлил. Южное ополчение и жители Конджу – всего семь тысяч человек, большинство вооружены кто вилами, кто ножами – не смогут воевать на два фронта, какой бы сильной ни была тактика Чунсока. Они ждали прибытия северных дивизий во главе со старым знакомым Нагиля, генералом Хигюном. Те задерживались. Донесения от них не поступали, отправленные им навстречу гонцы не возвращались – складывалось неприятное ощущение, что они опоздали: японское войско успело пересечь Единые горы и ворваться на территорию Чосона до того, как ополчение объединилось с регулярной армией.
Тридцать три тысячи хорошо обученных и вооружённых солдат королевских дивизий. Войска Тоётоми даже без численного преимущества могли бы одолеть генерала Хигюна, если тот не был готов к скорому нападению.
Конджу, что должен был стать местом объединения чосонских сил, стал капканом для ополчения. Капканом для Дракона.
Нагиль старался об этом не думать. Все сомнения и страхи он отсеивал, как мог, пока хватало решимости, и уповал на генерала Хигюна и Лю Соннёна, королевского советника Восточной Фракции, который должен был привести к генералу своих людей из числа опытных воинов. Опытные воины… Во фракции королевского советника были государственные чиновники и учёные мужи, не познавшие битв: даже во время первой войны они оставались в столице до тех пор, пока не стало ясно, что Хансон пал. Лю Соннён и его люди отправились на север и привели солдат Минской империи, когда казалось, что последняя надежда утеряна.
Лишь объединённая армия Чосона, Минской империи и ополчения смогла отвоевать земли страны, а Нагиль спалил большую часть вражеского войска. Он сжёг и флотилию, пять сотен кораблей, приближающихся к границам между Чосоном и Минской империей. Тогда Нагиль посчитал, что у Тоётоми не хватит сил собрать новый флот за такое короткое время.
Сейчас у берегов Жёлтого моря стояла сотня гружённых тяжёлыми орудиями кораблей, двадцать тысяч самураев, и ещё десять тысяч асигару шли с юга страны.
Напряжение нарастало с каждым днём, даже дышать в городе становилось всё труднее, будто Конджу намеревался выдавить людей из-за своих стен на корм японцам.
– Капитан. – Чунсок вошёл в башню и нашёл Нагиля на полу у крохотного окна, выходящего на запад.
