Найнив приложила ладонь ему ко лбу. Мэт отпрянул и только потом вспомнил, что точно так же она делала там, дома, по меньшей мере лет пять.
«Тогда она была обычной Мудрой, – подумал он. – И кольца этого не носила».
Найнив заметила, как отдернулся юноша, и делано ему улыбнулась:
– По-моему, ты уже совсем встал на ноги. Тебе еще не надоело сидеть в четырех стенах? Помнится, ты и двух дней подряд не мог усидеть дома.
Мэт без большой охоты поразглядывал огрызок последнего яблока, затем бросил его обратно на тарелку. Он едва не принялся облизывать пальцы, но, оказавшись объектом внимания всех трех девушек, сдержался. Они же продолжали смотреть на него. И улыбаться. Мэт поймал себя на том, что решает, которая из них самая хорошенькая, и никак не может сделать выбор. Будь они кем-то другими, а не теми, кем – и чем – ныне стали, он бы любую, да хоть и всех трех, пригласил потанцевать – джигу там или рил. Дома ему частенько доводилось танцевать с Эгвейн, а разок даже получилось и с Найнив, но, казалось, все это случилось давным-давно.
– Одна милашка – весело потанцуешь. Две прелестницы – жди в доме беды. Три красотки – впору в горы бежать. – Он улыбнулся Найнив еще более делано, чем она ему. – Так обычно говаривал мой папа. Неспроста вы пришли, Найнив, ой неспроста. Вы улыбаетесь все, точно кошки, что разглядывают зяблика, запутавшегося в колючем кустарнике, и сдается мне, я тот зяблик и есть.
Улыбки увяли и исчезли. Мэт посмотрел на руки девушек и изумился: ладони у них выглядели так, словно девушки только и делают, что беспрестанно посуду моют. Он был уверен, что за всю свою жизнь дочь-наследница Андора ни единой тарелки не вымыла, и не менее трудно ему было представить за этим занятием Найнив, даже зная, что дома, в Эмондовом Лугу, она сама вела хозяйство. Теперь на пальцах всех трех девушек блестели кольца Великого Змея. Вот это уже нечто новенькое. И сюрпризец не из самых приятных. «Свет, рано или поздно это должно было случиться. Меня это не касается, и ведь за этим-то они сюда и шли. Не мое это дело. Совершенно не мое».
Эгвейн покачала головой, однако, похоже, этот жест был адресован не только Мэту, но и двум другим женщинам.
– Говорила же вам, что с ним нужно говорить прямо. Когда ему надо, он и мула переупрямит, и вдобавок он изворотлив, как кот. Да-да, Мэт, ты именно таков. Ты и сам знаешь, так что брось дуться.
Он мигом нацепил обратно привычную ухмылку.
– Потише, Эгвейн, – сказала Найнив. – Мэт, мы действительно хотим попросить тебя об одолжении, но это совсем не значит, что нас не интересует, как ты себя чувствуешь. Мы хотим узнать о твоем самочувствии, и тебе об этом известно, если, конечно, шерсти у тебя в голове не стало больше обычного. Ты поправился? Выглядишь ты точно намного лучше, если сравнивать с тем, каким я тебя видела в последний раз. Словно и в самом деле миновал целый месяц, а не два дня.
– Я готов пробежать с десяток миль, а после джигу станцевать. – В животе у него заурчало, что напомнило, как долго еще ждать до обеда, но Мэт оставил этот зов без внимания и надеялся, что девушки ничего не заметили. Он и вправду чувствовал себя почти так, будто месяц только отъедался и отдыхал. И еще так, как будто поел вчера всего один раз. – А что за одолжение? – спросил он, с подозрением глядя на девушек. Насколько Мэт помнил, об одолжениях Найнив никогда не просила. Найнив указывала людям, что им следует делать, и ожидала от них, что те бросятся выполнять требуемое.
– Я хочу, чтобы ты доставил мое письмо, – сказала Илэйн, прежде чем успела заговорить Найнив. – Моей матери, в Кэймлин. – Она улыбнулась, и от улыбки на ее щеках появились ямочки. – Я буду тебе крайне признательна, Мэт. – Казалось, от утреннего света, вливающегося в окна, ее волосы вспыхивали золотом.
«Интересно, любит ли она танцевать?» Мэт сразу же поспешил вытолкать эту мысль из головы. А сам заметил:
– Дельце выглядит не слишком трудным, однако путешествие предстоит длинное. Что я с этого получу? – Увидев, каким стало выражение лица Илэйн, Мэт пришел к выводу, что ямочки на щеках редко когда подводили девушку.
Илэйн выпрямилась, стройная и гордая. Мэт почти что увидел позади нее трон.
– Ты же верный подданный Андора? Неужели ты не хочешь сослужить службу Львиному трону и дочери-наследнице?
Мэт негромко заржал.
– Говорила же тебе, что это тоже не сработает, – промолвила Эгвейн. – На него такое не действует.
Илэйн скривила губы:
– Я подумала, что попытаться стоит. На гвардейцев в Кэймлине это всегда действовало. Ты же сказала: если я улыбнусь… – Она резко оборвала свою речь, весьма нарочито стараясь не глядеть на Мэта.
«Что же ты сказала, Эгвейн? – подумал Мэт и взъярился. – Что меня одурачит любая девчонка, стоит ей лишь мне улыбнуться?»
Он постарался сохранить внешнее спокойствие, и удержать на лице ухмылку ему удалось.
– Я бы предпочла обойтись просьбой, – промолвила Эгвейн, – но ты ведь одолжений не делаешь, так, Мэт? Ты хоть раз сделал что-нибудь без того, чтобы тебя не упрашивали, не улещивали или не запугивали?
Он лишь улыбнулся в ответ:
