– Я хочу забыть о ней! – с яростью в голосе произнесла Эгвейн. – Хотя бы ненадолго. Пытаюсь не вспоминать, что у нас за спиной остался мертвец. Стараюсь забыть, что он едва не убил меня и что у него есть сообщник, который может повторить эту попытку. – Она прикоснулась к уху; капелька крови засохла, но порез на нем все еще болел. – Нам повезло, не то обе мы уже были бы мертвы.
Лицо Найнив смягчилось, но когда она заговорила, в голосе ее послышались отзвуки того времени, когда она, будучи Мудрой Эмондова Луга, ради блага всех жителей произносила слова, без которых не обойтись.
– Помни об убитом, Эгвейн. Помни, что он пытался убить тебя. Убить нас обеих. Не забывай о Черной Айя. Постоянно напоминай себе о них. Потому что если ты забудешь о них хотя бы на миг, то в следующий раз, может статься, уже ты будешь лежать мертвая.
– Знаю, – вздохнула Эгвейн. – Но мне это не нравится.
– А ты заметила, о чем Шириам не упомянула?
– Нет. О чем же?
– Она так и не поинтересовалась, кто же заколол того мужчину. Ладно, идем. Вон моя комната, внизу, там мы поговорим, а ты пока передохнешь.
Комната Найнив была значительно просторней келий послушниц. Здесь имелась кровать – настоящая кровать, а не встроенная в стену, вместо табурета красовались два кресла со спинками из перекладин, а для одежды был предназначен шкаф. Вся мебель была простой, без всяких украшений – такой самое место в доме фермера среднего достатка, однако, если сравнивать с послушницами, принятые жили в роскоши. На полу даже лежал небольшой коврик с вытканными по синему фону завитками желтого и красного цвета. Войдя, Эгвейн и Найнив обнаружили, что в комнате кто-то есть.
У камина, скрестив под грудью руки, стояла Илэйн, ее глаза были покрасневшими, по крайней мере отчасти, от гнева. В креслах, раскинув по сторонам руки и вытянув ноги, с удобством расположились двое высоких парней. Одного из них, сидевшего в расстегнутой темно-зеленой куртке, из-под которой виднелась белоснежная рубашка, отличали такие же, как у Илэйн, голубые глаза и рыжевато-золотистые волосы, и черты насмешливого лица неоспоримо выдавали в нем ее брата. Другой, примерно того же возраста, что и Найнив, был стройным, с темными глазами и волосами, и его серая куртка была тщательно застегнута на все пуговицы. Когда Эгвейн и Найнив вошли внутрь, он встал, преисполненный гибкой грации атлета и проникнутый уверенностью в себе. Эгвейн, причем не в первый раз, посетила мысль, что это самый красивый мужчина, какого она когда-либо видела. Звали его Галад.
– Рад снова видеть вас, – сказал он, взяв ее за руку. – Я очень за вас тревожился. Мы так беспокоились.
Сердце у Эгвейн забилось сильнее, и она отняла свою руку раньше, чем он успел бы почувствовать ее участившийся пульс.
– Спасибо, Галад, – пробормотала она, подумав: «О Свет, как же он красив!» Эгвейн заставила себя перестать думать подобным образом. Это оказалось непросто. Она поймала себя на том, что оправляет платье, желая предстать перед ним в шелках, а не в этой обычной белой шерсти и, может, даже в одном из тех доманийских нарядов, о которых ей рассказывала Мин, тех самых, что облегали фигуру и казались настолько тонкими, что можно было посчитать их прозрачными, хотя таковыми они не были. Девушка сильно покраснела и выбросила видение из головы, желая, чтобы Галад отвел взгляд от ее лица. Половина женщин в Башне, начиная с судомоек и вплоть до самих Айз Седай, смотрели на Галада так, будто у них были такие же мысли, и это нисколько не помогало Эгвейн справиться с собой. Как не помогала и его улыбка, казалось предназначенная лишь ей одной. На самом деле, наоборот, от его улыбки все стало еще хуже. «Свет, если у него появится хоть тень догадки, о чем я думаю, я погибла!»
Золотоволосый молодой человек подался вперед в своем кресле:
– И где это, спрашивается, вы были? Илэйн увиливает от моих вопросов, словно у нее полный карман спелых фиг и она ни в какую не желает ими со мной поделиться.
– Я тебе уже объясняла, Гавин, – твердым голосом заявила Илэйн, – тебя это не касается. Я пошла сюда, – продолжила она, обращаясь к Найнив, – потому что оставаться одной мне не хотелось. Они меня заметили и увязались следом. А говоришь им «нет», так они мимо ушей пропускают.
– Да, пропускают, – безжизненным голосом промолвила Найнив.
– Но это тоже наше дело, сестра, – возразил Галад. – Ваша безопасность – наше дело, это не может нас не касаться. – Он взглянул на Эгвейн, и та почувствовала, как у нее в груди сильней застучало сердце. – Безопасность вас всех очень важна для меня. Для нас.
– Я тебе не сестра, – отрезала Илэйн.
– Если вам надобны сопровождающие, – с улыбкой обратился Гавин к Илэйн, – так мы сгодимся не хуже любого другого. И после той бури, что нам довелось пережить, чтобы только тут остаться, мы заслуживаем разъяснений, где вы были. Я бы лучше позволил Галаду лупить меня весь день на тренировочном дворе, чем вновь хоть на минуту предстать перед матерью. Или пусть лучше бы на меня взъелся Коулин.
