Я печально усмехнулась. Если драконы узнают, что в проекте с самого начала был драконоборец, то не сносить мне головы. И никакие Финниганы не помогут.
– Если это не я, то кто тогда? – спросила я.
Макс неопределенно пожал плечами. Я только сейчас заметила, насколько он бледен и растерян. Он в очередной раз столкнулся с тем, что драконы тоже смертны. Какой бы ни была власть, она не защитит от этого.
– В любом случае убийца еще в здании, – произнес Макс. – Кто-то из девушек, решивших устранить конкурентку. Или один из помощников, которому она отказала. Тоже может быть.
– Ты и сам в это не веришь, – едва слышно промолвила я.
Макс кивнул.
– Зато я знаю, что ты ни в чем не виновата, – произнес он с драконьим упрямством, которое может соперничать только с ослиным. – Ты мне веришь?
– Да, – кивнула я и, подойдя, уткнулась лицом в его плечо. Макс обнял меня, и так мы и стояли до тех пор, пока за окнами не послышался надрывный вой полицейской машины.
День оказался долгим и муторным. Сначала полиция осматривала место преступления, а бригада «скорой помощи» оформляла документы о смерти. В это время все организаторы шоу сидели в переговорной, решая, что делать дальше.
Естественно, ни о каких съемках не могло быть и речи. Многие девушки бились в истерике, те, кто сумел сохранить присутствие духа, выглядели крайне мрачными.
– Закрывать шоу. – Эдвард был непреклонен. Убийство Мари ошеломило и потрясло его. Я искоса смотрела на него и понимала, что он никогда прежде таким не был. Впервые из-под маски пресыщенного баловня судьбы испуганно выглянул кто-то другой. И мне хотелось верить, что этот кто-то небезнадежен. – Если мы продолжим его после убийства, нас разорвут. Какие уж тут рейтинги…
– Не разорвут, – подал голос Макс. Он был бледным, как и брат, и таким же решительным, вот только настаивал на своем. – Убита драконица. Не человек. Эд, это всем понравится. Они просто увидят, что мы уязвимы. Что мы тоже можем страдать. Снимем плачущих девушек, запустим огненные фонарики в память о Мари… Что-нибудь еще в этом роде.
Я удивленно посмотрела на Макса. Похоже, я не знала, за кого вышла замуж. Хотя… это просто специфика драконьей натуры. В любой ситуации думать о своей выгоде. Но я все равно не ожидала от Макса такого поворота.
– Сейчас нет смысла все сворачивать, – поддакнул Куллинан, и Макс приободрился – поддержка специалиста оказалась для него очень кстати. – Макс прав – если посвятить большой выпуск погибшей девушке, показать, как все мы потрясены этой трагедией, то…
Он не договорил. В дверь постучали, и в переговорную вошел инспектор полиции Кратт – немолодой, угрюмый, чем-то похожий на мопса. Мы пару раз встречались с ним в Нижнем городе, и сейчас, увидев меня, Кратт едва заметно прикрыл глаза: узнал и дал понять, что помнит.
– Ну что ж, – произнес он. – Покойницу мы передаем родителям, а дело закрываем. Самоубийство.
Я услышала, как у меня щелкнуло за ухом – так резко отпала челюсть. Остальные выглядели не менее удивленными.
– Самоубийство? – повторил Эдвард. – Как это возможно? То есть… – Он оторопело посмотрел на остальных. – Мы драконы. Мы никогда не убиваем себя.
– И тем не менее. – Кратт запустил пальцы в карман видавшего виды пиджака и вынул такую же потертую флешку. – Вот записи с камеры наблюдения.
«Интересно, – подумала я, – почему он не может одеться приличнее?»
Кратт, как и вся полиция, жил не на зарплату, мог позволить себе нормальную одежду. Должно быть, копировал кого-нибудь из известных детективов.
– Вы правильно сделали, что везде поставили камеры, – одобрительно произнес он, когда Куллинан вставил флешку в разъем и включил монитор на стене. – Что, эта девочка психованная была?
На мониторе возникла рябь, из которой медленно выплыло черно-белое изображение. Мари сидела на краю кровати – просто сидела, ничего не делая. Рассматривала свои руки. Видит бог, в эту минуту она не выглядела странной. Я ни за что бы не поверила, что она готова была умереть, что хотела умереть.
Правая рука Мари дрогнула. Девушка подняла ее к глазам, и я увидела, что рука преображается. Пальцы удлинялись, становились толстыми и грубыми, ладонь покрывалась мелкими пластинками зеленоватой чешуи. Драконья лапа на тонкой девичьей руке казалась искусственной, игрушечной – вот только кривые когти были самыми что ни на есть настоящими.
Когда Мари медленно погрузила коготь указательного пальца в собственную шею, я вскрикнула. Не удержалась. Среди драконов нет суицидников. Убивая себя, Мари просто послушно выполняла чужую волю.
И я даже знала, чью именно.
– Ужасно, – выдохнул Эдвард.
Сейчас и он, и Макс выглядели одинаково потрясенными. Когда дракон собственноручно отправляет себя на тот свет, то потрясение неизбежно. Кто в следующий раз умрет в моем сне? Амели, которая вскроет себе вены акриловыми ногтищами? Или Эдвард? И тогда отбор закончится.
– Вот такие дела, – вздохнул Кратт. – Что собираетесь делать с шоу?
– Продолжать, конечно, – ответил Макс. – Событие, безусловно, трагическое, и мы сделаем все, чтоб почтить память Мари. Но жизнь продолжается.
