Нет, я действительно вышла замуж не за того тихоню, которым казался Макс. Эти слова могли бы сказать Эдвард или Кристиан Семеониди. Но не вечный рохля и добряк, серебряный призер конкурса лохов.
Или он был прав и прежде всего – дела семьи?
– Ну и правильно, – ответил Кратт. Он вытащил флешку из разъема, и экран стал темным и безжизненным, как глаза погибшей драконицы. – Моя жена смотрит – палкой не отгонишь.
Эдвард понимающе кивнул. Я даже думать не хотела о том, как рванет рейтинг, когда объявят о смерти Мари. Макс хотел крови на проекте – ну вот она и пролилась.
– Тогда всего доброго, господа. Не задерживаю, дела полиции закончены. – Кратт посмотрел на меня и произнес: – Фрин Шуман, выйдите со мной на минутку.
– Я уже не фрин Шуман, – вздохнула я, поднимаясь с кресла. – Я теперь фра Финниган.
Все, кроме Макса, дружно раскрыли рты. Выражение лица Эдварда было просто неописуемым. Я хотела было посоветовать ему не пугаться так, но не стала язвить, все-таки был не тот момент. Куллинан одарил меня профессиональной сверкающей улыбкой и произнес:
– Мои самые искренние поздравления, дорогая Инга. Макс, я уверен, вам очень повезло с супругой.
Макс улыбнулся мягко и тепло, как улыбался всегда.
– Я это знаю, – ответил он.
Когда я выходила в коридор за инспектором, то в спину мне ударили слова Эдварда:
– Лихо. Даже очень.
Да, я знаю. Сама удивляюсь, что так вышло.
Когда мы остались наедине, Кратт слегка приподнял свою маску служителя закона и порядка и стал тем, кем и был всегда, – дельцом и пройдохой, который везде ищет свою выгоду.
– Что у тебя? – поинтересовался он.
Я только плечами пожала.
– Да так. Как сам?
– Ага, путем, – кивнул Кратт. Такой скудный обмен репликами был вполне в духе деловых людей Нижнего города, пусть даже они теперь находятся на задворках страны. – Тебе тут важные люди привет передают.
– И им не хворать, – сказала я. – Кто их важными назвал?
Кратт сунул руку в карман и вынул крошечный конверт размером с визитку. Я увидела на белой бумаге знакомый логотип «Мэссив лаб» и понимающе кивнула. Люди действительно были важными – с другими Кратт дел не имел.
– Ну, тогда передавай им мой горячий привет, – сказала я, убирая конверт подальше и понадежнее. Пальцы нащупали одинаковые выпуклости под бумагой – крошечные пилюли. Интересно, сколько Кратт получил за посредничество?
– Передам, – улыбнулся он и подался к выходу.
А я свернула в сторону ближайшего туалета.
В конверте действительно были пилюли – женский афродизиак «Белая лиса», тысяча лир за штуку, и записка, написанная мелким изящным почерком. Такие аккуратные буквы впору увидеть в старинном девичьем альбоме. Некоторое время я вглядывалась в них и в очередной раз понимала, что дала маху, когда согласилась работать с драконами и на драконов.
«Поздравляю с созданием семьи, – писал Кристиан, – хотя не думал, что это произойдет так быстро. Кстати, спроси у папаши Финнигана, кто в их семейке не на своем месте. Привет супругу – ему действительно повезло».
Я разорвала записку на клочки и швырнула в мусорное ведро, а потом вынула пилюльки из блестящих гнездышек и, смыв их в унитаз, испытала невероятное, злое удовольствие. Впрочем, пока с Кристианом не стоит рвать окончательно: он знает о драконоборцах намного больше, чем говорит. А вот с папашей Финниганом побеседовать очень даже стоит. Пусть расскажет в деталях, как собирался меня использовать.
На Макса я наткнулась в коридоре сразу же, как вышла из туалета. Он натянуто улыбнулся – было ясно, что он глубоко переживает смерть Мари. В ней он видел отражение своей собственной смерти. Легко считать себя неуязвимым, когда перед тобой весь мир. Но потом привычное бытие становится хрупким…
– Мне надо поговорить с твоим отцом, – сказала я без предисловий.
Макс понимающе кивнул, словно ждал от меня именно этого.
– Конечно, – сказал он. – Я все устрою.
Я думала, что выпуск, посвященный погибшей Мари, будет излишне пафосным и полным неискренности, но все в итоге получилось очень красиво, достойно и светло. Каждая участница смогла подобрать слова так, что образ юной драконицы получился чистым, правильным и почти целомудренным.
– Мы не знаем, почему она решила уйти, – сказала Берта. Все участники проекта собрались в саду, и помощники приготовили алые бумажные фонарики – россыпь звезд, которая отправится в небо в память о Мари. – Теперь это и не важно. Важно то, что мы будем помнить добрую и милую девушку, которая пробыла с нами совсем недолго, но смогла дотронуться до сердца каждого.
Я добавила про себя, что Мари не заслужила такой смерти. Не ее вина в том, что она была драконицей. Эдвард, стоявший среди девушек, строгий и бледный, казался античным героем, скорбящим по утраченной возлюбленной. Вряд ли, конечно, он горевал по-настоящему, но сейчас хватило и маски искренней скорби.
