– Марек вырос перед вами как из-под земли, – сказала она. Голос у нее был под стать облику: глубокий, с теплыми насмешливыми нотками. – О поломанном пруте знает любой школяр, но для новоприбывших чародеев это каждый раз маленькое чудо. Такое же, – она легко соскочила с перил, – как эта корзина.
В боковой нише, что закрывало платье Эйлин, яйцами диковинной птицы желтели пять яблок в плетеном гнезде. Каменный выступ прятал тайник от чужих глаз. Эйлин внимательно смотрела на меня, а я чувствовал, что должен что-то сказать. И совсем не то, чего от меня ждут.
– Прут давно бы расшатали и вытоптали тропинку, а от яблок остались бы одни огрызки, – произнес я. – Значит, кто-то очень любит это место. И этот кто-то – каждый маг. Волшебник – тот, кто бережет маленькие чудеса?
– Скажем, так, – помолчав, сказала Эйлин, – если мои студенты разгромят трактир у Трех Ворот, я отнесусь к этому гораздо спокойнее.
– Студенты?
– Мои ученики. Те, – она лукаво наклонила голову, – кто интересуется. Здесь читают и общий курс наук: историю, грамоту, простые заклинания. Любой школяр после Галавера будет могучим магом, но чародея, что решится пойти дальше, не превзойдет никто. В ясный день он сам себе армия.
– Не ударит такая мощь в голову?
– А на этот случай, – Эйлин тонко улыбнулась, – существуют ненастные дни.
– Маг, который захочет идти дальше, – задумчиво обронил я. – Или должен будет идти дальше?
Эйлин развела руками.
– Что скажет краснодеревщик, если узнает, что ему суждено стать лучшим? Что скажет актриса? Сочинитель? Звездочет? Оскорбленно бросит инструменты, хлопнет дверью и вскричит издали: «Нет, никогда!»? Чем сильнее в вас взыграет дух противоречия, тем раньше мы узнаем, что не сойдемся во взглядах.
– Разумно, – я перевел дух. – Я готов.
– М-м? – Эйлин подняла бровь.
– Стать величайшим из магов. Вы же поставили меня перед фактом, – я развел руками, подражая ей.
– Да! – спохватилась Эйлин. – Ничего не получится.
– Э-ээ… тогда что?…
– Пока я не сообщу вам три простые вещи, – закончила она. – Вы должны меня извинить, но это непременные формальности, а поскольку вы прибыли из глухих краев, они тем более необходимы.
– Я весь внимание, – уверил я, в очередной раз вгрызаясь в яблоко.
– Хорошо… Во-первых, маг не должен совершать преступлений. Вам будет выплачиваться стипендия; если этих денег не будет хватать, обращайтесь ко мне или ищите работу, но воровство или грабеж означают ваше исключение. Дуэли, разумеется, запрещены.
Я едва заметно усмехнулся.
– Во-вторых, магия огня должна быть безопасна, иначе это не магия, а пепел знает что. Вы научитесь дышать, удерживать огонь в ладонях и не наносить вреда – в первую очередь себе. Мы займемся этим сегодня же.
Бесчисленные круги вокруг фермы, долгие годы без полета – и я-то не умею себя сдерживать? Впрочем… левая рука, покрытая ссадинами, разбуженная с утра горячей водой, ныла, как перебитое ураганом крыло. Руки Эйлин были безукоризненны.
– И в-третьих, – Эйлин обреченно вздохнула, – День трех колоколов означает, что…
– Я знаю, – перебил я. – Вам не стоит продолжать.
Эйлин смерила меня усталым взглядом.
– Спасибо, что растянули этот разговор еще на несколько минут, – ровным тоном сказала она. – Так вот: в день, когда колокола бьют не один раз, а три – другими словами, в день, который наступает каждые четыре недели, – вам стоит ночевать одному, если вы не хотите проснуться будущим отцом семейства.
Я сухо поклонился.
– Это все?
– Хочу верить. Ну и… берегите маленькие чудеса, – Эйлин подкинула огрызок в воздух и шлепнула по нему ладонью. Полыхнуло, и яблочные косточки опали горсткой черной пыли. – Ах, да…
Повинуясь сложному жесту, пылинки собрались незримый кулак и вылетели сквозь арку, наливаясь желтым свечением изнутри. Воздушный поток ударил в окно башни напротив, засверкал на кирпичах яркой меткой. Со звоном распахнулись ставни.
– Вот ваша комната, – сказала Эйлин. – Устраивайтесь. Я буду ждать вас на крыше через удар колокола.
Ага. Я высунул голову в проем. Еще одна галерея, ступеньки, коридоры, лестница наверх, которую еще нужно поискать, галерея, башня – впору заключать пари, найду ли я свою обитель до ужина.
Может быть, проще переехать?
– Это испытание? – спросил я.
Эйлин помолчала.
– Вам приходилось убивать?
– Скорее да, чем нет, – вырвалось у меня.
– Ну вот. Уж выход на крышу вы точно найдете.
Голубое платье исчезло за поворотом, а я уселся на перила и принялся размышлять.
Тонкий огонь идет от рук; драконье пламя вырывается с дыханием. Развить первое и притушить второе – только и всего. А вот как закрыться от симпатий и привязанностей? И закрываться ли?
Они ведь не враги. Ни наши соседи в дилижансе, ни Марек, ни де Верг. Но они же, прямо или косвенно, лишили меня дома, родителей, неба.
Если я останусь здесь, через неделю-другую у меня появятся друзья, наставники. Анри де Верг был готов отдать жизнь за ту же Эйлин – я уверен, что окажусь крепче? Безжалостнее? Холоднее, наконец?
Я тряхнул головой. В пепел! Драконлор, Лин и Эрик – вот кто интересует меня прежде всего. Магов пока оставим в покое.
