– Может, вы мне и подскажете, что со всем этим делать? – вздохнул я, вставая. – Кстати, ваш бывший подопечный забыл тетрадь.
– Это ваша, – ответила Эйлин. – Вам многое понадобится записать. Идемте.
– На крышу?
– О нет, – она засмеялась. – Невыспавшийся маг – страшная сила. Мы начнем с подвалов.
– Как вам будет угодно, – наклонил голову я. – Я следую за вами.
Спать хотелось неимоверно, куда сильнее, чем утром. С тех пор, как я ввязался в эту авантюру, мне ни разу не удалось выкроить нормальные десять часов, будто невидимая рука отрезала ночью минуты и передавала кому-то другому, свежему и выспавшемуся. Кто спит мой сон?
Я прикрыл рот ладонью, давя зевок. В следующую секунду я получил такой удар по запястью, что рука вмиг упала, беспомощно повиснув.
Сначала я даже не понял, что произошло, и изумленно обернулся, разминая кисть. На кровати, как и ожидалось, никого не было. Я повернулся к Эйлин.
– Что?…
– Прошу меня извинить, – Эйлин вздохнула. Вокруг ее пальцев плясали искры. – Представьте, что это сделали вы сами.
– Я еще не сошел с ума, – возразил я. Онемение прошло, и я зашипел сквозь зубы.
– Сошли, если подносите кисть рабочей стороной ко рту. Один ожог там, и вы выйдете из строя на неделю. Две глубокие раны крест-накрест, как пытали драконы, – и будете восстанавливаться полгода, если не больше.
– Пытали?
– Да, – ее лицо потемнело. – Маги, впрочем, не оставались в долгу; когда-нибудь вы узнаете подробности. Не отвлекайтесь.
Она подняла руку ко рту ладонью наружу.
– Вот так.
– Вы нанесли удар магией? – спросил я, отпуская запястье.
– Конечно. Физически вы сильнее меня, да я и не успела бы перехватить руку. Огонь изо рта идет у каждого начинающего мага, – продолжала Эйлин, делая мне знак следовать за собой, – но у вас это выражено куда как ярко.
Откуда ей знать? Ах да, Марек и де Верг; разбойники в лесу.
– И что мне делать? – спросил я, выходя из комнаты вслед за ней.
Мы начали спускаться, и голос Эйлин зазвучал приглушенно.
– Берегите ладони. Огонь должен идти только через руки – если вы чувствуете пламя за зубами, с вами определенно что-то не так.
– Да уж я думаю, – пробормотал я.
– Есть одна техника. Перед сном мысленно собирайте тепло в кистях рук. Проводите линии от рта к ладоням и ведите пламя по ним. Главное, – она с улыбкой обернулась, опираясь на резные перила, – не прожечь одеяло.
Мы обогнули анфиладу залов, по которой я шел утром, и долго спускались по узкой лестнице. Внизу мягко горели газовые лампы.
– Обычно мы не тратим газ зря, – пояснила Эйлин. – Но ради первого визита можно и пренебречь правилами.
Она толкнула дверь.
Внутри жило звездное небо. В полной темноте искрились сияющие капли, а вдоль стен матово светились одноцветные гравюры.
– Ну ничего себе… – прошептал я, оглядываясь.
– Существует много теорий, откуда мы пришли, – заговорила Эйлин. – Как возник мир – отдельный вопрос; мы знаем, что его нужно беречь, и довольно. А вот кто был первым, человек или дракон? Сколько правды в древних мифах?
– Если верить мифам, то дракон. А если не верить, то мы ничего не знаем.
– Почти, – согласилась Эйлин. – А вот если верить редким и разрозненным архивным свиткам, получается совсем наоборот: сначала и всегда были люди. И, не зная никакой магии, они переделали себя так, что с иными и жить в одном мире стало страшно. Некоторые из них, подражая еще более древним мифам, – я мысленно схватился за голову, – стали драконами, и отправились искать себе другой мир. Их яйцо упало в море, но они выбрались. Дальнейшие события описаны в наших мифах.
– Удивительная легенда. – Я посмотрел ей в глаза. – Или сказка для наивного адепта?
– Это правда – если в нее верить. Важно другое: если несколько смельчаков пересекли небо и прошли из мира в мир, уж в этом-то мире мы можем все. Или нет? Как вы думаете, Квентин, что невозможно совершить?
Я подумал об Эрике. О родителях. О первом драконе, поднявшем руку на сестру или брата.
– Изменить прошлое, – сказал я.
Эйлин опустила голову.
– Да, – ее голос прозвучал глухо. – Это так, к сожалению или счастью. Необычный ответ: чаще говорят, что невозможно научиться летать.
На соседней гравюре дракон расправлял крылья над силуэтом замка. Я криво улыбнулся.
– Так вот, – продолжала Эйлин, – вы правы: прошлое уже случилось. Но в будущем достижимо все. Смотрите!
Она указала на гравюру напротив. Я повернул голову, и заготовленная острота вылетела из головы.
В высокой траве стояло огромное яйцо. Сверху по нему расходились трещины; в просвете сияла любопытная морда. А на небе, на звездном небе…
– Солнце? – поразился я. – Не может быть.
– Против этих слов я вас и предостерегаю, – покачала головой Эйлин. – Это не солнце: нет лучей. Чародей изобразил ночное светило, словно говоря: даже такое возможно.
Меня ударило, как тогда у костра. Эти гравюры созданы на огне! Они – работа мага! Который, вероятно, знает и то, как наносить скрытые рисунки на кожу. Как читать их.
Я так близко!
– А кто создал эти гравюры?
– Какая разница? Имя не имеет значения, Квентин. Сказка остается.
