– Может быть, поэтому не помнят и вещей поважнее, – отпарировал я. – Где теперь те архивы? Только «редкие, разрозненные» листы и остались.
– Был пожар, Эйлин нетерпеливо щелкнула пальцами. – И не один. Доверьте архивы драконам – еще и не то будет. Но я отвлеклась: вернемся к сказке. Позже, если вы выразите желание заняться искусством гравировки, я смогу это устроить.
– Вернемся, – покладисто согласился я. – Так что вы хотите мне сказать?
– Не сказать, – улыбнулась она. – Показать. Все, что вы видите здесь, осуществимо.
Я шагнул вперед, и вокруг завертелись бесконечные миры-истории. Маг, плывущий на спине среди облаков; бесконечные колеса фейерверков; ураган, разрезающий реку пополам; изувеченный человек, открывающий глаза на лекарском столе; дирижабль, парящий выше звезд; шквал пламени, охватывающий ледник, и стена ветра, превращающая ледник в исходное состояние.
– Невозможно, – прошептал я у последней картины.
– Вы сломались только там? – Эйлин стала рядом. – Школяры начинают посмеиваться у первой гравюры. У будущих лекарей глаза загораются на четвертой. А вот у моих учеников – очень по-разному.
– Так это по силам магу огня? Замораживать воду?
– А вы как думаете?
Она полностью преобразилась: от спокойной, формальной манеры не осталось и следа. Передо мной стояла сияющая, азартная, летящая на невидимый свет волшебница.
Ждущая от меня правильного ответа. Опять. Пепел и дождь!
– Вы пытаетесь мне внушить, что нет ничего невероятного, – начал я, надеясь потянуть время. – Значит, то, чем мы будем заниматься, несет в себе изрядную часть невозможного?
– Мне с вами определенно повезло, – тряхнула головой Эйлин. – Идемте!
– Куда? – Я окликнул ее уже на лестнице.
– Спасать мир, куда же еще, – она одним прыжком перескочила через несколько ступеней. – На крышу.
После третьего пролета я начал задыхаться. Длинные, почти отвесные лестницы навевали головокружение, но Эйлин быстро плыла впереди, и я старался не отставать. В какой-то миг мне показалось, что ее ступни не касаются земли, но сверху хлынул свет, и я с облегчением припустился к люку.
Наверху было на что посмотреть. За пологой крышей начинался город. Внизу зеленел вечерний парк, янтарной дорогой вдаль уходила река. Над улицами и холмами пылало низкое солнце, обещая великолепный закат. Горизонт касался моря, и мир не заканчивался – я готов был поклясться, что смогу проследить путь дилижанса до самой Херры. Эйлин, мечтательно щурясь, стояла в двух шагах от входа.
– Драконам, наверное, жаль было покидать это место, – заметил я.
Эйлин передернула плечами.
– Прошлое, как вы сказали, не изменить.
– Даже если некоторые мифы говорят иначе?
– Врата времени? – Эйлин с интересом глянула на меня. – Но прошлое уже случилось, Квентин. Если вы отправитесь на сотню лет назад, вы можете совершить великие дела, войти в историю, но вы не создадите ничего нового, и настоящее не изменится. Парадокс Первого – ни один из ушедших через врата не затронул сегодняшний день.
– Откуда вы знаете? – Я скрестил руки на груди. – Если завтра я уйду в прошлое и стану правителем Галавера, сегодня в замке будут жить мои потомки. Орден просто исчезнет или возникнет в другом виде. Вы же ничего не будете помнить, включая этот разговор.
Эйлин покачала головой.
– Записи драконов, выброшенных в том же веке, в котором родились, вам противоречат. Они помнили, как было и как стало. Изменений нет. Род Рист уничтожил бы вас или принял ваши знания, но исход один. Сегодняшний.
Я долго смотрел на нее, впитывая эту новость. Нет, я догадывался… иначе врата как наказание потеряли бы смысл. Но как же беспощадно это звучит: свобода воли – и полная невозможность что-либо изменить…
– Так вот, о будущем, – Эйлин присела на черепицу, вытянула ноги. – Мы умрем. Даже драконы не живут дольше ста лет. Но есть реальная опасность, что все это, – ее рука описала круг, – проживет еще меньше. Вы говорили с Анри; он упоминал затопленную деревню, не так ли? Он не добавил, что после войны вода поднимается в разы быстрее, и поток все ускоряется.
– Но почему? – Я устроился рядом с ней. – Я слышал о высокой воде и от соседей по дилижансу, но там речь шла о нескольких сотнях лет.
– Да – если бы вода продолжала наступать с прежней скоростью. Но война все изменила. Волны огня, стены пламени, тысячи обожженных тел. – Эйлин замолчала, поморщилась. – Я говорю банальности. Простите меня. Но правда остается правдой: дикий огонь приближает воду. Я иногда гадаю: когда я строю лестницы и помогаю фермерам собирать урожай, кто платит за это? На чей дом упадет вторая чашка весов?
– Если бы вы были правы, мир давным-давно оказался бы под водой, – возразил я. – Когда драконы вели тонкий огонь и строили замки, чудес совершалось куда больше.
– Да, но они знали, как устранять последствия. Сейчас они забыли и то, и другое. Во время войны пролилось столько дикого огня, что уровень воды повышается неуправляемо. Тают льды на полюсах, на юге выходит из берегов река. Даже в Галавере приходится рыть новые каналы.
– В общем, всё плохо, – заключил я.
