Тронный зал был пуст – еще наверху она знала, что так и окажется, но принять это знание была не готова ни тогда, ни даже теперь. Поэтому метнулась в выпускную камеру, заглянув под бронеколпак каждому из дюжины стоявших там новеньких «седел», затем ворвалась в личные покои Саши – никаких следов юной королевы не было и там.
На подгибающихся ногах, пошатываясь, Александра вернулась в тронный зал.
– Командира поста сюда, – бросила она сэру Аскольду. – И пусть Стража обыщет здесь все, каждый закоулок, каждый тупик. Надо найти… – к горлу подкатил ком, но она все же закончила, – найти тело.
– Тишина настала приблизительно за час до нашего прилета, миледи, – докладывал сэр Аскольд. Понуро сидя на нижней ступени постамента окруженного мертвыми экранами Черного Трона, Александра и слышала его, и не слышала. – Охрана не придала этому значения – решили, что так и надо. Ее Величество никто из стражников не видел, из зала она не выходила и мимо них не проходила. Однако сейчас можно с уверенностью утверждать, что на Верфи ее нет. Нет и тела. Единственный путь, которым королева могла покинуть Верфь, – шлюз выпускной камеры.
– Это невозможно: все «седла» на месте, – пробормотала графиня, вскинув голову.
– Из этого следует, что королева ушла без «седла», миледи.
– Не может быть: это верная смерть!
– Да, миледи.
– Нет, – мотнула она в отчаянии головой. – Нет. Я же была здесь буквально позавчера! Саша… Королева пребывала в чудесном расположении духа – насколько это вообще возможно применительно к ней. Мы обсуждали предстоящий праздник – она так его ждала… Нет, – вновь решительно тряхнула головой графиня. – Она бы не стала…
– Как тогда все это объяснить, миледи?
– Не знаю! – крикнула она, вскакивая на ноги. – Не знаю! Вы у нас капитан Стражи или кто? Вот и ведите розыск! Арестуйте всех стоявших на посту, допросите – как следует, если понадобится, – с пристрастием! И найдите настоящее объяснение!
– Да, миледи, – отступил на шаг под ее напором сэр Аскольд.
– Для розыска подберите самых надежных людей, капитан, – уже спокойнее продолжила графиня. – Двух-трех, не больше. Что бы ни открылось, нужно до поры сохранить все происшедшее в тайне. Это ясно?
– Да, миледи.
– Тогда уходим отсюда, – ей вдруг пришла в голову мысль, что, если стражники поста в самом деле замешаны в каком-то заговоре, просто так уйти с Верфи им с капитаном могут и не позволить. Разрядник сам собой скользнул в руку.
Помедлив лишь секунду, сэр Аскольд извлек из кобуры свой.
– С вашего позволения, я пойду первым, миледи.
– Хорошо, – кивнула она.
Вопреки ее опасениям никто из стражи и не подумал чинить им препятствий, и скоро карета уже несла своих пассажиров прочь от осиротевшей Верфи.
Розыск ничего не дал: все стражники поста причастность к исчезновению Саши категорически отрицали. Не помогали ни угрозы, ни уговоры, ни даже пытка – все арестованные твердо стояли на своем, и, положа руку на сердце, Александра готова была поверить в их невиновность. Но не в то, что Саша сама, добровольно, шагнула в шлюз, предварительно раздевшись и аккуратно убрав туфли, платье и белье в гардероб – вся ее одежда обнаружилась в шкафу в покоях – целая и чистая.
Оставив сэра Аскольда с сержантом Элиасом продолжать допросы, Александра покинула темницу. Путь ее лежал в уединенный флигель, охранявшийся, впрочем, ничуть не менее строго, чем дворцовая тюрьма. Здесь «под вечным домашним арестом» проживала леди Ольга с дочерью Викторией.
Несостоявшуюся невестку графиня застала в гостиной, где та кормила с ложечки кашей сидевшую у нее на коленях Вику. Наряженная в кружевное платьице, девочка капризничала, вертелась, пыталась оттолкнуть руку матери или отодвинуть тарелку.
Заметив Александру, леди Ольга отложила ложку.
– Миледи.
– Миди! – вторила ей Вика, скорчив недовольную мордашку, пользуясь случаем, попыталась соскользнуть с материнских коленей, но не преуспела, прижатая рукой. Для нарты двух с половиной лет от роду разговаривала она еще плоховато, однако если учесть четвертинку асатской крови – нормально.
– Ничего, заканчивайте, я подожду, – сказала графиня.
– Да мы, в общем-то, закончили уже, – ответила леди Ольга, промокая рот дочери шелковой салфеткой и отпуская девочку. Та тут же спрыгнула на ножки, подхватила с тарелки оставленную там ложку, хитро прищурилась, бросила ее с размаху на пол и весело воскликнула:
– Бах!
– Вика, ай-яй-яй! – укоризненно покачала головой ее мать. – Разве можно так делать? Что о нас подумает Ее Сиятельство?
– Моно! – невозмутимо заявила та и потянулась уже к тарелке, но леди Ольга успела раньше, отодвинув остатки обеда на середину стола.
– Ку-ку, – констатировала девочка.
– Спряталась тарелочка? – с улыбкой спросила у нее Александра.
Вика смерила бабушку долгим испытывающим взглядом, словно размышляя, достойна ли та ответа, и в итоге ничего не сказала.
– Вика, а где твои игрушки? – спросила у нее леди Ольга.
– Там, – тут же показала девочка пальцем в сторону двери в соседнюю комнату.
– Ну, иди поиграй, – предложила мать.
– Да, – кивнула Вика, помедлив секунду. – Вика игать!
