– Завтра к двенадцати подходите сюда, – сказал ему на прощанье клерк. – Если у окошка будет очередь, скажите, что вы к назначенному времени, вас пропустят. А сейчас всего доброго, Подмастерье Замир.
– Благодарю, и вам всего доброго, – ответил Эдуард, пряча бумаги в поясную суму.
В отличном расположении духа вернувшись в мансион, он велел принести в комнату ужин. Получив его через полчаса, запер изнутри дверь на стальной засов и, достав из дорожного мешка пузырек со спиртом, принялся пропитывать его содержимым фальшивую растительность на лице. Дождавшись, пока клей растворится, аккуратно, стараясь не растянуть сетчатую основу, оторвал постиж от кожи, с наслаждением почесался. Затем тщательно протер спиртом накладную бороду изнутри, удаляя остатки клея. Поставил полупустой пузырек на стол – по утверждению Мастера Моса, содержимого должно было хватить минимум на неделю, впредь, пожалуй, стоит быть экономнее – и воздал, наконец, должное ужину, успевшему, правда, поостыть.
Выставив грязную посуду за дверь – прежде чем отодвинуть засов, Эдуард спрятал лицо под капюшоном дорожного плаща, но все равно долго и напряженно прислушивался к звукам в коридоре, – он снова заперся, разделся, повалился на кровать в полной уверенности, что не сможет сегодня уснуть, – и, как часто и бывает в подобных случаях, через считаные минуты уже пребывал в царстве духа сновидений Фантазуса.
Пробило полдень, когда Эдуард вошел в здание почтовой станции. У кассы толпилось с полдюжины всадников – то ли ждали своей очереди, то ли просто не нашли лучшего места где встать, однако на его «Прошу простить, милостивые государи, мне ко времени» они охотно расступились, пропуская угрюмого бородача к окошку. Очередной клиент как раз получил из него свои бумаги, и, прождав лишь какие-то секунды, Эдуард занял его место.
– Добрый день, любезнейший, – поздоровался он с клерком, новым, не вчерашним – улыбчивым круглолицым толстячком. – Мне назначено к двенадцати.
– День добрый, сударь, – кивнул в ответ кассир. – Будьте любезны, ваши документы. Напомните, куда летите?
– В Протекторат Туллия, – ответил Эдуард, протягивая в окошко бумаги.
– В Протекторат Туллия, – повторил за ним клерк, выуживая из пачки вчерашнюю расписку. – В Протекторат Тул… В какой вы сказали Протекторат? – спросил вдруг он, перестав улыбаться.
– В Протекторат Туллия, – как мог четко произнес лже-Подмастерье. – Там же написано!
– Да, написано, – кивнул клерк. – Протекторат Туллия… Сожалею, сударь, ваш конкурс биржей отменен.
– Как отменен? – опешил Эдуард.
– Отменен, – развел руками кассир. – Решением комитета управляющих биржи.
– Но почему?
– Сейчас посмотрю, минуту, – повернулся клерк к экранчику справа от себя. – Что тут они пишут… А, вот! В связи с закрытием для полетов конечного пункта. Протектората Туллия то бишь. С минувшей полуночи Протекторат Туллия закрыт для полетов, сударь, – проговорил он, вновь обращая взор на растерянного клиента за окошком. – Соответственно, пока действует запрет, конкурс проводить нельзя. Сожалею, сударь…
– А сколько он будет действовать? – оторопело спросил Эдуард.
– Тут написано: до особого распоряжения, – прочел со своего экрана кассир. – Трудно сказать, сударь: всяко бывает. Иногда – день, иногда – навсегда. А тут ведь еще это Драконье Пламя! – заметил он, слегка понизив голос. – Так что остается только ждать… Кстати, сударь, насчет внесенного вами залога. Если конечный пункт не будет открыт для полетов в течение трех суток, вы вправе перезачесть залог в счет иного конкурса, любого по вашему усмотрению. Если этого не сделать, деньги удержат в пользу биржи.
– Какого еще иного конкурса?! – в отчаянии воскликнул лже-Подмастерье, резко наклоняясь к окошку – так, словно хотел нырнуть в него головой. – Мне нужен Протекторат Туллия!
– Сожалею, сударь, – клерк был невозмутим, как сам космос.
– Сожалеет он… – краем глаза беглый Хранитель уловил нехорошее движение со стороны дежурившего в помещении стражника и резко сбавил тон. – Так что, ничего нельзя сделать? – спросил он, выдохнув.
– Если иные направления вас не устраивают – только ждать. Протектораты редко закрываются надолго. Но еще раз напоминаю вам, сударь: залог остается за вами не долее трех суток, если только вы не перезачтете его.
– Хаос с ним, с залогом! – вырвалось у Эдуарда. – Хорошо, я понял, я подумаю… – добавил он чуть спокойнее и, не прощаясь, шагнул от кассы.
– Документы, сударь! – раздалось ему вслед из окошка. – Ваши документы, вы забыли!
Выругавшись – на этот раз про себя, – он вернулся, почти выхватил из рук издевательски улыбающегося клерка бумаги и, на ходу запихивая их в поясную суму, поспешил прочь.
