Конечно, я расстроилась от того, что не смогу увидеть, как привезут конструктор, из которого сложат новую пекарню — но понимала, что вряд ли смогу долго держаться на ногах.
Шеф распрощался и ушел вместе с Большим Джоном: тот отправился к госпоже Монтегю трудиться над новой партией батонов и караваев. Мне не хотелось отправляться на второй этаж и лежать там в кровати, чтобы Ричард сидел рядом и описывал каждый мой чох и вздох, и я спросила:
— Можно мне пока побыть здесь? Хочу посмотреть, как ты готовишь.
Оран улыбнулся. Элли нахмурилась, а потом ее личико прояснилось, она щелкнула пальцами и воскликнула:
— Тогда давайте-ка сделаем поудобнее! Вот так!
Вокруг меня взметнулся кипящий снежный шторм, и, когда он улегся, я обнаружила, что переодета из платья в удобную пижаму и мягкий халат, диван уже застелен белоснежными простынями, а несколько подушек подложены так, что я могла и лежать и сидеть со всеми удобствами.
— Спасибо тебе огромное! — искренне поблагодарила я домовичку. — Как ловко ты все устроила.
Элли с улыбкой кивнула и сообщила:
— Я и детали новой пекарни смогу передвигать.
— Нет-нет! — сразу же воскликнула я. — Нет, и не выдумывай, пусть этим занимаются люди из “Собирайкина”. Им, во-первых, за это заплачено, а во-вторых, я не хочу на тебя наваливать столько дел. У тебя и так забот хватает.
Оран тем временем занялся тестом. Под его ладонями оно качалось, как живое: я завороженно смотрела, как он работает, и думала: вот она, настоящая магия. Чудо, которое не уничтожает и не пугает, а приносит нам то, о чем мы всегда мечтали. То простое и светлое, что украсит жизнь.
Раскатав тесто в длинный пласт, Оран быстрыми движениями воина нарезал его на треугольнички и принялся скатывать круассаны — и нельзя было смотреть, как спокойно и уверенно движутся его пальцы, и не представлять, как они могут скользить по коже.
Я вдруг обнаружила, что во рту пересохло. Торопливо взяла стакан воды, который Элли поставила рядом с диваном, быстро сделала несколько глотков. Тело так и обливало потоками жара, сердце стучало быстро-быстро, словно хотело сбежать.
И невольно хотелось протянуть руку и переплести пальцы с Ораном. Чтобы каждое их движение принадлежало мне, а не какому-то глупому тесту. Чтобы на меня он смотрел с такой глубокой, прожигающей до костей страстью, а не на эти дурацкие круассаны.
Оран поймал мой взгляд, и я поняла: сейчас его трепет, его увлеченность кулинарией на грани одержимости принадлежали и мне тоже — просто потому, что я была его истинной, и он не разделял свою страсть, а укутывал ею все, что было ему дорого.
Все, что он считал своим.
Сейчас я даже не думала о том, что едва не погибла. Оран был рядом, мы принадлежали друг другу, и никакие драконы, никакие заклинания не могли разлучить нас.
— А можно найти того, кто использовал Хлыст? — спросила я, пытаясь взять себя в руки и не растекаться по дивану влюбленным киселем.
— Даже не придется искать, — Оран нахмурился и принялся перекладывать круассаны на противень. — Я знаю, Хлыстом так бьет только Луавера. Одна из моих племянниц. Сейчас она возглавляет попечительский совет Генерального музея.
Вот как. Я усмехнулась: очередная родня моего спутника жизни терпеть меня не может. Но госпожа Дорнан хотя бы не пыталась меня убить. Просто ненавидела всеми силами души.
— Слушайте, а я немного недопонял, — сказал Ричард, обернувшись к Орану. — Ладно, ты дракон. Тебя прокляли, ты не можешь летать и дышать огнем. Ну и что с того, если ты снова сможешь? Кому ты этим навредишь?
Противней получилось целых три. Оран осторожно отправил их в духовку, поставил заслонку и ответил:
— Не знаю. Никому не собираюсь вредить.
— А что будешь делать, если проклятие падет? — не отставал Ричард. — Кого съешь первым?
Оран прошел к раковине и одарил доктора угрюмым взглядом через плечо.
— Не собираюсь никого есть, — бросил он. Снова начал говорить отрывисто, словно каждое слово пробивалось через преграду.
— Вообще Ричард прав, — сказала я. — Кто-то из твоей родни очень сильно тебя боится. Боится, что связь с истинной избавит тебя от их проклятия. Ты снова станешь драконом и потребуешь хотя бы свои деньги на бочку. Сколько у тебя было денег до этого?
Все драконы богачи. Дать в ресторане чаевые, на которые можно купить дом в Шине — да без проблем. И Оран наверняка не питался сухой корочкой до того, как с ним все это случилось.
— Достаточно, чтобы не думать о деньгах, — Оран вымыл руки и задумчиво уставился в окно. — Я и не вспоминал об этом. Но да, у меня был вклад, он ушел в пользование семьи после проклятия.
— Ты не думал, зато другие подумали, — произнес Ричард, и я невольно отметила, что после диплома он сделался на диво сообразительным и практичным. Вот она, польза образования. — Так что вспоминай, какой именно предмет на кону. Что ты можешь потребовать, когда вернешься.
Оран усмехнулся. Дернул плечом.
— Музей, конечно, — ответил он. — Главная сокровищница королевства.
Мы с доктором переглянулись.