Я не сильно разбиралась в культуре, но Генеральный музей это однозначно золотая жила. И если она у тебя в руках, то ты владеешь не просто предметами искусства. Не просто картинами и статуями, мощами святых и мумиями античности, драгоценностями и редкостями.
Ты держишь в руках историю. История бесценна.
А вот у каждого экспоната есть своя цена. И коллекция музея это не только то, что стоит на витринах и видно всем.
Есть еще и кладовые, доверху набитые сокровищами. И уже ты решаешь, сохранить их для потомков или, например, выгодно продать.
Неудивительно, что Орана прокляли и изгнали, хотя ситуация с его братцем была настоящим несчастным случаем. Такой, как он — добрый, светлый, даже немного блаженный — выбивался из ряда драконов, которые всегда думают лишь о себе и своей выгоде.
Стал бы он распродавать содержимое музейных запасников на благо своего дома? Ответ немного предсказуем.
А эта Луавера или как там ее, точно стала бы.
— Какой музей? — поинтересовался Ричард.
— Генеральный, — неохотно ответил Оран. Казалось, разговор причиняет ему боль. — Я готовился стать его директором.
Ричард даже присвистнул от удивления, и я прекрасно его понимала.
— Скажи спасибо, что вообще еще жив, — пробормотал доктор и кивнул в мою сторону. — И что она жива. Надо думать, что делать с этой ситуацией.
Я пощелкала пальцами и предложила:
— Может, ты напишешь что-то вроде гарантийного письма? Мол, клянусь оставаться в Шине, никогда не приеду в столицу и все в этом роде. Хватит такого письма Кливу Боллиндерри, чтобы он успокоился?
Оран улыбнулся так, словно я была наивным ребенком, который рассуждал о том, чего не понимал.
— Сомневаюсь, — вздохнул он. — Мой ответ они приняли за дерзость. Значит, захотят, чтобы я за него ответил.
Ричард покачал головой — видно, решил, что из-за меня поселок ждут новые беды.
— Ты мне вот что скажи, — произнес он. — Нам-то, обычным людям, чем это все может грозить? Сам понимаешь, я врач. Должен знать, что именно буду лечить. Ожоги там, магические раны… что еще?
Оран пожал плечами.
— Луавера уже знает, что у нее ничего не вышло. Связь истинной пары не дала убить Джину, а Хлыст очень мощное заклинание. Думаю, что скоро мой бывший дом приедет сюда в полном составе.
Ричард хлопнул ладонями по коленям. Поднялся, сделал несколько шагов туда-сюда, снова сел.
— И что нам всем делать? — осведомился он. — По подвалам прятаться? Хотя нет, дракон так дохнет, что никакой подвал не спасет.
Я понимала, что следующим номером программы может стать наше изгнание из поселка. Вот Женевьева-то будет торжествовать!
Меньше всего мне хотелось скитаться по королевству, переезжая из одного поселка в другой, потеряв все. И с драконами, которые мчатся по пятам, чтобы загнать нас с Ораном в гроб.
Ну уж нет. Не дождетесь.
— Никто ни на кого не дохнет, — сказала я. — В конце концов, пока в опасности только я. Это в меня тут то дротиками плюют, то Хлыст швыряют.
Ричард и Оран посмотрели на меня с одинаковым выражением.
— Все будет в порядке, — пробормотал Оран так, словно решался на что-то. — Нападений больше не будет. Это все из-за меня, из-за того, что я не подчинился сразу. Ладно, если дед хочет, чтобы я стоял перед ним на коленях, я встану.
Это прозвучало так обреченно и жутко, что от волнения я даже с дивана поднялась. Ричард тоже вскочил, с тревогой глядя на меня, и я подумала, что из него, пожалуй, выйдет хороший врач.
— Раз моему бывшему дому нужен отчет, я отчитаюсь, — продолжал Оран. Он прошел мимо печи туда-сюда, снял с крючка полотенце, снова повесил на крючок. — Мне надо было сразу сообразить, к каким последствиям может привести отказ. Я один во всем виноват.
— Прекрати, — сказала я. Оран искренне переживал за меня, он винил себя в том, что оказался слишком самонадеян, когда продиктовал птице тот отказ — что ж, ему хотелось щелкнуть по носу тех, кто его изгнал, я не смогла бы винить за это, да и никто не смог бы. Но…
— Не говори так никогда, ты ни в чем не виноват, — продолжала я. — Напиши письмо деду. Подробное, со всеми деталями. Скажи, что останешься в Шине навсегда и ни на что не претендуешь… ты ведь не претендуешь, правда?
Спрашивая, я готова была к отрицательному ответу. В конце концов, Оран дракон. И что ему этот Шин, где из развлечений можно сходить только на три буквы и за овин, когда он может вернуть себе весь мир? Он любит кулинарию — и его пирожные и круассаны смогут покорить все королевство, а не какой-то поселочек в медвежьем углу.
— Конечно, нет, — хмуро ответил Оран. — Я буду сидеть на пустошах и никуда не уеду. Не могу подставлять тебя под удар. Гордость проснулась… прости.
Он открыл печь и начал вынимать противни с круассанами. Лицо его было бледным и отчаянным.
Я устроила настоящую осаду Ричарда, и к вечеру доктор сдался и все-таки позволил мне встать с дивана и отправиться принимать каркасный дом от "Собирайкина". Поднявшись, я поняла, что переоценила свои силы, и спросила Орана едва слышно:
— Поддержишь меня, если что?