— Джина, не выдумывай! — воскликнула она, с ужасом глядя на меня. — Мы все ждем новую пекарню. Хороший хлеб важнее столичного баловства, а для сладких чудес у нас есть Оран.
Я хотела было поблагодарить ее за поддержку, но в это время кто-то в дверях деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание, и произнес:
— Как раз об Оране я и хотел бы поговорить. Уделите мне пару минут, госпожа Сорель?
Вошедший был высок, светловолос и одет настолько шикарно, что сразу становилось ясно: перед нами дракон, только они могут позволить себе пальто с воротником из черного лунского песца, исчезающего зверя.
Выступление Дилана Боллиндерри ещё не было забыто: покупательницы бросились вон, Алпин схватился за кассу, а Шольц воскликнул:
— Так, заведение не жечь! Я йогурты в столицу вожу, я найду на вас управу!
Конечно, он отчаянно врал в лицо неминуемой беде. А я похолодела от ужаса — все во мне окаменело, превращаясь в лёд.
Я видела, как дракон выдыхает пламя. И сейчас всей своей крошечной застывшей сутью поняла, что незваный гость готовится сделать то же самое.
— Не собирался никого жечь, уважаемый! — рассмеялся дракон. — Не стоит так трястись, я не одобряю методы моего дома. Госпожа Сорель, так мы можем поговорить?
— Во-первых, леди Макбрайд, — холодно откликнулась я. — Во-вторых, кто спрашивает?
Сама не знаю, откуда во мне взялась эта смелость. Я стояла перед своей смертью и дерзила ей в лицо. Один выдох огня, и от меня и пепла не останется.
Дракон рассмеялся.
— О, конечно, простите мне мою дерзость, леди Макбрайд. Меня зовут Киллиан Гиавери. Мы получили ответ Орана, и вот я здесь!
— Но до этого ваша семейка ударила меня Хлыстом, — напомнила я. Киллиан посерьезнел.
— Да, и я хочу принести извинения. Моя кузина Луавера очень несдержана и предпочитает, скажем так, силовые методы.
— Извинения лучше подкрепить чем-то повесомее слов, — ответила я. — Эта ваша Луавера едва не отправила меня на тот свет.
Киллиан едва заметно улыбнулся краем рта.
— Конечно. Любая сумма, которую вы назовете, сегодня же будет перечислена на ваш счет. Когда драконам нужно, они не жадничают.
Шольц осмелел настолько, что показал мне большой палец. Знай наших! Люди с Макбрайдских пустошей ничего и никогда не упускают.
— Но до этого я все-таки хотел бы побеседовать с вами наедине, — произнес Киллиан уже жестче. Мы вышли на улицу, отошли в сторону от лавки и встали под фонарем. Дракон покосился в сторону моей строящейся пекарни и сонно прикрыл глаза.
— Итак, — сказал он намного холоднее, чем говорил в лавке. — Вы действительно истинная пара, иначе Хлыст оставил бы от вас только жирный пепел. В Оране сейчас много магии?
Я только руками развела. Страх начал потихоньку отступать — возможно, Киллиан умел его контролировать.
— Понятия не имею. Но он сумел отшвырнуть магией одну очень агрессивную даму.
Киллиан нахмурился. От него веяло очень хорошими духами, огнем и кровью — убийственное сочетание, которое могло любого человека вогнать в состояние вязкой покорности.
“Хоть бы Оран скорее принес круассаны в лавку! — взмолилась я. — Тогда он нас увидит. И поможет мне”.
— Узор из перьев на его груди, — продолжал дракон. — Он наливается огнем?
— Да.
— Вы уже сочетались браком?
— Нет. Я жду документы о разводе.
— Вы разделяли ложе?
— Нет, — невероятным усилием воли я сумела освободиться от навязанного подчинения и воскликнула: — Какое ваше дело? Джентльмен не задает таких вопросов даме!
Киллиан вздохнул, и мне вдруг сделалось легче, словно с горла убрали невидимую руку. Темное зимнее утро наполнилось красками, в нем проступили все оттенки синего и золотого.
И я поняла, что конкретно этот дракон не желает нам зла. Он приехал, чтобы разобраться в случившемся.
— Я не просто задавал вопросы, — сказал Киллиан. — Я анализировал в это время ваш энергетический фон. Надо было выяснить, насколько тесно связь истинной пары сумела переплести вас с моим несчастным родственником.
— Несчастным? — переспросила я. — Вы жалеете его?
Дракон повел плечом.
— Я всегда симпатизировал Орану. И не одобрил решение семьи. Он не заслужил проклятия и изгнания.
Я нахмурилась. Слишком уж мягко стелил этот родственник. Как бы не пришлось жестко спать.
И я ему не верила. После того, как дракон сжег мою пекарню, я вообще не верила драконам.
— Но его прокляли и изгнали. За то, что он дал пощечину мерзавцу, который травил людей и не видел в этом ничего плохого, — отчеканила я. — А еще за то, что надо было освободить местечко для этой вашей Луаверы. Оран не позволил бы распродавать коллекции Генерального музея, с его-то порядочностью! А она — всегда пожалуйста.
Я не знала эту Луаверу, но представляла ее исключительной дрянью.
— Вижу, вы не только привлекательны, но и умны, — улыбнулся Киллиан. — Да, Оран показал себя очень совестливым. Добрым — а для дракона доброта это то, что мешает делать деньги. И все сложилось так, как сложилось. Мой дом доволен и не хочет менять существующее положение дел.
— Мы тоже не хотим, — ответила я. — И без вас дел хватает, знаете ли.
Улыбка Киллиана сделалась шире.