— Я была его законной женой, — сказала я. — А все остальные шлюхами, которые добирали мои объедки. Не знаю, может, тебе и правда нравится собирать крошки с чужого стола, но… ты все-таки боишься. Потому что знаешь, что проиграешь.
— Хорошо, — кивнула Женевьева. — Пари так пари. Если ты проиграешь, то закрываешь пекарню навсегда. И не возродишь ее ни в каком виде.
— Договорились, — улыбнулась я и протянула ей руку.
Когда я рассказала товарищам о том, что нам предстоит сразиться в Женевьевой на поле кулинарной брани, они, мягко говоря, не обрадовались.
— Я, конечно, любой хлеб испеку, — заявил Большой Джон, с деловым видом передавая покупательнице последний батон. — Но у меня что, деревенские рецепты от прабабки и ингредиенты простецкие. А там столичное! Там, наверно, каждый батон такой, будто для него муку в экипаже на мягком диванчике привезли.
Я недоумевающе посмотрела на гнома.
— Слышу голос поражения. Неужели ты готов сдаться, даже не начиная?
Большой Джон пожал плечами.
— Сдаваться я не собираюсь. Гномы не сдаются, — с достоинством ответил он. — И есть там у прабабки пара таких рецептов, что эта столичная фифа подавится от зависти. Но дело трудное, я сразу говорю. Дело гиблое.
Он махнул рукой.
— Я-то что! Мое дело готовить. А вот народишко может и повестись на яркое да модное. Оно по глазам бьет, руки сами тянутся купить да нахваливать.
— Это точно, — поддержал его Алпин, который как раз закончил подсчет денег в кассе. — Я слышал, что в столице каждую булку упаковывают в особый пакет.
— У нас они тоже есть, — я кивнула на бумажную стопку рядом с кассой. Нет, неужели все готовы опустить руки, даже не начав сражаться?
Так дело не пойдет. Женевьева сразу почувствует, что мы готовы сдаться на милость победительницы.
— Наши немодные, — сказал Алпин, и Шольц, который зашел в магазин с коробкой свежего йогурта, согласно кивнул. — Вот если бы из белой бумаги, да с такой лентой, что можно затянуть и завязать…
— Неужели вы и правда думаете, что народ скинется на эти ленточки и рисуночки? — спросила я. — Внутри ведь хлеб, а вся бумага это мусор…
Шольц вздохнул.
— Вы, госпожа Джина, представьте себя в мешке из-под картошки и в модном платье, уж простите дерзкое сравнение, — поддержал он Алпина. — Где вы привлекательнее и приятнее глазу? Уж точно не в мешке.
— А ведь там и там вы одинаковая, — поддержал его Алпин.
Я вынуждена была согласиться с ними.
— Ладно, давайте закажем пакеты для хлеба. Салфетки с дракончиком. Яркие стаканчики для кофе, — начала я загибать пальцы. — Что еще?
— Еще надо думать над блюдами, — сказал Алпин и его глаза энергично сверкнули. — Я готов надеть фартук и вспомнить прошлое. Три месяца отстоял за плитой в рыночной харчевне.
Мне хотелось схватиться за голову. Идея конкурса, такая заманчивая вначале, сейчас казалась идиотской.
У нас был гном, который пек хлеб, повар из базарной забегаловки и целая россыпь ярких стаканчиков для кофе. Самое то для победы.
— Зря вы так скептически усмехаетесь, госпожа Джина, — произнес Алпин, задвигая ящик кассы. — В ресторанах, где едят лорды и леди, у повара есть лишь риск увольнения. Новую работу он найдет на следующий день. А если кому-то на рынке не понравится твоя стряпня, они выпустят повару кишки и не скажут “Ах” — а новых кишок у нас не выдают. К тому же, у нас есть ваша милая домовичка. Она будет мне помогать.
Я провела ладонью по лбу. Не хотелось, конечно, ставить Элли за плиту в пекарне, но пока у нас не было выхода. Алпин выучит ее рецепты, например, каре ягненка на ребрышках с соусом на основе красного вина и соте из местных овощей, и Женевьева проиграет.
Нет, лучше королевский окорок — кусок мяса, обильно начиненный картофелем, морковью и специями, и завернутый в слоеное тесто. Сочно, сытно, ароматно — это блюдо точно придется по вкусу поселянам. Не какие-то дурацкие гранд-котлетки из обрезков!
Кевин обожал сытно поесть. Элли знает эти рецепты и поделится ими. Представляю, какое будет лицо у моего бывшего мужа, когда Женевьева расскажет ему, как именно проиграла.
Тогда он пожалеет о том, как относился к своим домовым.
— А если без домовички? — спросила я. — Что ты можешь приготовить?
Алпин задумчиво посмотрел куда-то в сторону и ответил:
— Да хоть свиной антрекот! Промариновать мясо в душистых специях, прожарить, а на гарнир — печеный картофель и зеленая фасоль. У Гвинни Паттисон ее много, она с удовольствием со мной поделится.
Я знала эту Гвинни со школьных времен: она и снегом бы зимой не поделилась. Белый свет не видывал такую скрягу.
— Хочу посмотреть, как ты будешь ее уговаривать, — хмыкнул Большой Джон. — Она сквалыга известная!
— Увидите, когда я принесу с ее ледника пакет зеленой фасоли, — усмехнулся Алпин. — Я сумел найти подход и к Гвинни, и к ее припасам.
Хлопнула дверь — в молочную лавку вошел Киллиан с коробкой круассанов. За ним шел Оран — серьезный, погруженный в размышления. Передав коробку Алпину, Киллиан ослепительно улыбнулся и сказал:
— Плюх не надо. Плюшек тоже. Я никому здесь не желаю зла.