Скоро Оран избавится от проклятия и взлетит. Скоро он снова станет собой — и я верила, что тогда наша жизнь потечет теми спокойными и правильными путями, о которых всегда мечталось.
Ну а пока нам предстояло открытие пекарни. Это будет долгий, очень долгий день.
— Мне, пожалуйста, ржаные булочки с чесноком, десять круассанов, три бублика с начинкой и семь мясняшек!
— Мясняшки-то оставь! Куда ты их загребаешь, тут всем мясняшек хочется!
— Не напирайте, господа, мясняшек хватит всем! Ваш пакет, прошу! Ваш кофе — осторожно, стакан горячий!
— А мне три пшеничных батона, связку бубликов и две… нет, девять мясняшек, и шесть эклеров.
— Да ты лопнешь!
— Да ты отойди!
— Ты чего ломишься, как в театре в буфет?
— Каравай, пожалуйста! Нет… два каравая!
Мы сбивались с ног. Покупатели ломились в пекарню так, словно никогда не ели хлеба. Промокшая от пота рубашка прилипла к спине Алпина, витрину штурмовали, словно вражескую крепость. В кассе тесно было от купюр и монет.
Все столики были заняты. Я взяла на себя прием заказов: по раннему времени народу предлагался омлет с сыром и грибами. Элли готовила его по столичному рецепту: у нее получался золотистый полукруг с щедрой начинкой, а легкий овощной салат с оригинальной заправкой в сопровождении придавал ему некую пикантную нотку.
Салат с помидорами, огурцами и зеленым луком едят по всем пустошам. Но заправку с особым букетом приправ для него будут делать только в моем заведении — и люди станут приходить, чтобы попробовать его снова и снова: я это видела по довольным лицам.
— Джина, и что ж, правда, вся столица этим завтракает?
Шеф Ристерд привел всю семью: мальчик и две девочки мал мала меньше испуганно смотрели по сторонам, им еще не приходилось есть где-то вне дома. Но еда им пришлась по душе: дети опустошили тарелки за несколько мгновений.
— Да, правда, — кивнула я. — Как вам, нравится?
— Очень, — искренне ответил Ристерд, запивая омлет второй чашкой свежесваренного кофе. — Теперь будем у тебя завтракать. Скидку не прошу, наоборот: сверху прибавлю.
— И мы! И мы тоже будем завтракать! — поддержали его со всех сторон, и я улыбнулась.
Отлично. Во “Вкусе навсегда” подавали творожные сырники с ягодами, если я правильно помнила меню франшизы. Ничего, сырники мы тоже сможем, не хуже, чем у столичных. Как-то я завтракала во “Вкусе навсегда”: сырники там были очень мягкие, разваливающиеся. На вилку толком не подцепишь — соскользнет, и хорошо, если при этом упадет в тарелку, а не на пол.
Да и жарят сырники во фритюре, и они становятся излишне жирными. Нет уж, у нас к ним другой подход.
— Можно еще порцию омлета? И салатика!
— Четыре мясняшки, два эклера и пшеничный батон!
— А что на обед?
— Да что ты так прешь-то? Хлеба не ел никогда?
— Такого вкусного не ел. Мне два каравая!
— А на обед что?
— Индейка со специями и овощами, — ответила я. О поставках курицы и индейки с ферм Хапфорта мы договорились буквально позавчера. Первые тушки Алпин принял сегодня утром. — А на ужин буженина с картофелем и овощным салатом.
Да, я собиралась кормить всех сытно и вкусно. Кто-то из гостей издал натуральный стон, предчувствуя пир горой.
После завтрака, часам к десяти, стало полегче. Народ успел посмотреть обстановку в новой пекарне, закупился хлебом и сладостями, позавтракал и отправился обсуждать увиденное и съеденное. Когда основной поток схлынул, а Алпин ушел на кухню помогать Элли с рагу для орков, я заглянула в кассу.
Ого! Если так пойдет и дальше, я к весне уже отобью вложенные в строительство деньги. А к осени обойду Кевина в размерах банковского счета.
— Радуешься?
Я обернулась. Женевьева стояла в дверях, скептически глядя по сторонам. Стайка девочек, которая купила связку бубликов, посмотрела на нее с любопытством.
Ничего. У нас тоже есть красивые пакеты и яркие стаканчики.
— Имею все основания, — с улыбкой заметила я. Женевьева опустилась за один из столиков, с брезгливой улыбкой проведя ладонью по новенькому стулу, и я подумала: не поддаваться на провокации.
— Что на завтрак? — поинтересовалась она.
— Омлет с сыром и грибами и овощной салат, — ответила я. Женевьева усмехнулась.
— Так провинциально. Что ж, я закажу порцию. И кофе, пожалуйста.
Я улыбнулась и кивнула.
Конечно, Женевьева ждала, что я выкину её из заведения. На моем месте так поступила бы любая деревенская курица, которую выгодный брак поднял из грязи.
Вот только я не была курицей. И тоже собиралась посетить заведение Женевьевы — и поесть там, а не быть выкинутой.
Наша война будет на конкурсе.
— Что-то ещё? — спросила я. — Может, заварные пирожные?
Краем глаза я заметила, что Алпин, Большой Джон и Оран выглядывают из кухни, готовясь прийти ко мне на помощь. И Женевьева тоже это видела.
— Нет, благодарю. Не люблю сладкое с утра, — откликнулась Женевьева и я прошла на кухню.
Там Большой Джон похлопал полотенцем по широкой ладони и предложил:
— Может, ей слабительного сыпануть? Со снотворным вместе?
— Нет, незачем кровожадничать, — ответила я, и гном разочарованно отошел к столу. — Омлет, как всем.
— Хорошо, — кивнул Алпин. — Но я сделаю этот омлет не от души.