— Ты не должна переживать. Вот пообещай мне, что не будешь, — потребовала Мэри, но ответить я не успела. На улицу вышла Гвинни, застегивая пальто, и Мэри тотчас же взяла ее за рукав и отволокла в сторону с самым свирепым видом.
— Не ври мне, Гиневра, ты никогда не будешь есть полынник, — проговорила она. — Сколько тебе заплатили за то, что ты отдала его как фасоль? Не прикидывайся дурой!
Мы всей компанией подошли сзади, и Большой Джон постукивал кулаком о раскрытую ладонь с самым отчаянным видом. Но Гвинни было все равно: она посмотрела на нас с отменным равнодушием и ответила:
— Никто ничего мне не платил. А если бы и платил, разве я рассказала бы?
Тоже верно: Женевьева щедро выложила деньги не только за полынник, но и за молчание. Ей ни к чему дисквалификация.
— Другой вопрос, откуда у тебя столько полынника? — спросила я. — Или это некоторая франшиза способна доставить сюда столько этой дряни, сколько потребуется?
Женевьева знала, какое блюдо мы будем готовить. И покрутилась в поселке достаточно, чтобы знать, у кого какие запасы. А потом заказала полынник из столицы так же, как мы заказывали манго, получила коробку и отнесла Гвинни.
— Не знаю ничего ни о каких франшизах, — ответила Гвинни. — Говорю же, сама его ем. Да, невкусно. Но не выбрасывать же.
— Чем в таз, лучше в нас, — пробормотал Большой Джон. — Ни крошки хлеба тебе, ни кусочка батона!
Гвинни только плечами пожала.
— В другом месте продадут. Сомневаюсь, что вы тут задержитесь.
— Завтра я буду готовить фруктовые торты с желе, — сказал Оран, когда мы направились в пекарню. — Они всегда у меня хорошо получались.
Даже если ты проиграл, то все равно нужно вставать и идти работать. Работу никто не отменял, люди уже стояли у дверей в ожидании и смотрели на нас с искренним сочувствием.
Что ж, у нас есть народная поддержка. Незачем сдаваться и опускать руки.
Женевьева выиграла битву — к тому же, нечестно, и все прекрасно это поняли — но не войну. Ей придется покинуть Шин, хочет она этого или нет.
— Давай, я куму напишу, — предложил Большой Джон. — Пришлёт нам лучшие ягоды.
Он мрачно покосился в сторону "Вкуса навсегда", который по-прежнему сиял всеми огнями, и полюбопытствовал:
— Интересно, что эти будут готовить. Кто у них кондитер?
— Я с ним ещё не успел познакомиться, — ответил Оран. — Весь персонал сейчас живёт в Макбрайде. Слышал, что они работают сменами.
— Так и есть, — хмуро ответил Алпин. — Живут в гостинице у вокзала, приезжают сюда ранним утром, работают месяц через месяц. Спелл рассказывал.
Большой Джон презрительно скривился.
— Вахтовики! Как от них можно ждать преданности делу, если сегодня они тут, а завтра там? Носит их по миру, нигде не задерживаются, ни перед кем не отвечают...
— Но это не значит, что они работают плохо, — сказала я. — У франшиз очень жёсткие стандарты качества. Не соответствуешь — пожалуй на выход.
— Мы тоже руки не забываем мыть. И хлеб у нас качественный, не говоря уж про сладкое, — важно откликнулся Большой Джон и спросил: — Так какие фрукты заказывать?
— Персики, — ответил Оран едва слышно и добавил уже громче: — Никакие, позавчера из Эшфорта прислали достаточно ягод.
Я мысленно усмехнулась. Отлично. Пусть Женевьева думает про ягодные десерты — а мы тем временем сумеем всех удивить.
Дальше день ехал к вечеру по привычной колее — покупатели заходили в пекарню за хлебом и круассанами, Алпин стоял за кассой, Оран инспектировал запасы, а я сидела в маленьком кабинетике, подбивая итоги. Вот удивительно — несмотря на соседство с “Вкусом навсегда”, в который поселяне захаживали несколько раз в день, у моей пекарни не было провала. Дела шли ровно.
Все-таки люди любят хороший хлеб, а не яркую обертку.
В дверь тихонько постучали, в кабинет сунул нос Копилка и произнес:
— Чего-то расскажу.
— Заходи, — пригласила я и, когда орк опустился на стул, спросила: — Пообедали уже? Как вам мясняшки?
Копилка довольно показал большой палец.
— Рагу употребили за здрасьте. И мясняшки огонь. Моих ребят зазывали во “Вкус”, прям так активно зазывали. Но мы нет, носом не повели в их сторону. Один раз зайдешь, потом не развяжешься.
— Так о чем ты хотел рассказать? — поинтересовалась я. Копилка посмотрел по сторонам и негромко сообщил:
— Во “Вкусе” завтра будут шоколадные пирожные.
Я вопросительно подняла бровь.
— Откуда ты знаешь? Вроде твои ребята туда не ходят.
— Конечно, не ходят, мы не дураки туда ходить, — ответил Копилка и даже немного обиделся на то, что я его заподозрила в походах во “Вкус”. — Но парни мои видели, как повара выходили на улицу. И говорили, что завтра придется повозиться с шоколадными пирожными.
— Оран приготовит торт не хуже, — ответила я. — У нас будут персики.
Копилка мечтательно завел глаза. Персики в это время года и в столице были редкостью, что уж говорить о пустошах.
— Не за то речь, что не хуже, это и так ясно, — откликнулся Копилка. — Они тоже не дураки насчет готовить. Надо как-то сбить ихние пирожные на лету. Показать, что мы тут не лаптем щи хлебаем, чтобы они обтерлись и ушли.