— Не особенно, — ответила Лина, не отрывая взгляда от дисплея.
— Нейросети, самообучающиеся программы, имитирующие людей боты. Слышала о таких?
— Да, — ответ Лины был привычно лаконичным.
— Тогда скажи мне. Люди ведь делят природу на живую и мёртвую, верно? Организмы и вещи, — продолжал Инк.
В этот раз Лина лишь кивнула, ничего не говоря. Возможно, таким образом она намекала на отсутствие интереса к разговору.
— Хорошо, — Инк улыбнулся, готовясь задать самый важный вопрос. — В таком случае, можем ли мы говорить о живом и мёртвом разуме? Когда организм развивается, о нём говорят, как о живом, в противном случае — как о неживом. Нельзя сказать, что камни не проходят этапы развития, верно? И всё же они называются неживой частью природы, тогда как обычный грибок или бактерия — уже живые. Разница только в скорости, верно? Горы растут тысячи и миллионы лет, а трава уже за считанные дни может сильно измениться. Компьютерная программа не меняется, в отличие от разума человека, но искусственный интеллект — другой. Он развивается. Должны ли мы считать его живым существом? Новой формой жизни?
Второй наушник лёг в руку Лины рядом с первым. Она внимательно посмотрела на Инка, а затем поставила фильм на паузу.
— Думаю, да, — ответила наконец ученая. — С этой точки зрения искусственный интеллект определённо может считаться живым.
— Но ведь его таким не считают? — возразил Инк. — Как думаешь, почему?
— Свобода воли? Нет. У деревьев нет никакой свободы воли. Тогда это может быть… Нет, это тоже не подходит, — Лина нахмурилась и беззвучно шевелила губами. — Я поняла. Искусственный интеллект создан людьми, поэтому его нельзя считать живым.
— Клонированные животные тоже созданы людьми, — Инк понимал, что сравнение не совсем правильное, но не мог придумать более подходящего возражения. В этот момент он особенно остро осознал свою ограниченность в интеллектуальном плане. — Это не мешает им быть живыми.
— Они созданы из живых клеток, — Лина возразила тут же. — Копия живого — живая, копия мёртвого — мертва.
— Возможно, мой пример был не лучшим. Тогда, — Инк пытался срочно найти способ привести Лину к нужному ему выводу. — Посмотрим на это с другой стороны. Предположим, группа ученых взяла неорганические вещества — частички мёртвой природы — и создала из них вирус. Синтезировала белковый объект. Или пошла еще дальше — разработала сверхминиатюрный принтер, напечатавший бактерию. Такую, которой нет в природе. Она создана, но ведь будет считаться живой. Даже наличие репродуктивных способностей не будет многого значить, так?
— Гипотетически, такое можно представить, — согласилась Лина. — Тогда чем ты объяснишь отличие живого и неживого.
— Желаниями, — от нетерпения Инк сказал это слишком быстро и тут же попытался исправиться. — Желаниями. Живая природа имеет свои стремления. Растения стремятся к свету Солнца, животные ищут пищу, люди — знания. Некоторые пациенты специализированных клиник, как выражаются смертные, являются «овощами». Из-за пребывания в вегетативном состоянии, их сложно отнести к разумным существам, в полном смысле этих слов. В то же время они считаются живыми, ведь их тела работают, следуют заложенным инстинктам. Я считаю, что живой разум стремится к чему-то, ставит цели, пытается достичь их, а разум мёртвый — выполняет заданную программу, он может измениться, может приспособиться и найти лучшее решение, но всё равно останется мёртвым. Почему? Потому что у него нет своих желаний. Он лишь следует чужой воле.
Лина нахмурилась. Инк с волнением ждал её ответа.
— Возможно, — наконец сообщила учёная. — В этом рассуждении слишком много условностей и допущений. Вопрос требует более глубокого исследования.
— Рад, что ты согласна, — улыбнулся Инк. В этот момент он испытывал счастье от пусть маленькой, но победы. — Это хорошо, но довольно странно.
— Что ты пытаешься сказать? — с любопытством смотрела Лина Зендэ.
— Лина. Ты такая же. У тебя нет своих желаний, стремлений, целей. Ты — инструмент в руках клана. Мнимое тело нельзя назвать живым. Обладатели тонких тел отправляются в первый мир, но ты здесь. Ты — мёртвый разум. Такой же человекоподобный робот, как в фильме.
Ученая смотрела на Инка с удивлением и любопытством.
— Возможно, — произнесла она, наконец. — И?
— Я надеялся, что в тебе еще осталась гордость, и ты захочешь поспорить со мной. Неужели у тебя совсем не осталось никаких желаний? — Инк пристально вглядывался в лицо ученой, пытаясь уловить даже малейшие изменения.
— Нет. Я нахожу новые вещи, это приятно. Большего мне не нужно. Я изменила себя, чтобы работать на благо клана, жалеть здесь не о чем, — Лина отвернулась и взяла один из наушников.
Инк почувствовал себя так, будто падает в пропасть. Не на такой результат он рассчитывал.
— Тогда на что ты готова пойти ради получения удовольствия? Насколько далеко распространяется это твоё «приятно» от получения новых знаний?
