Когда угасло драконье пламя и шум рычащего огня стих, до нас долетели приглушенные звуки самого леса. Именно в этом лесу внимание путников привлекали не только животные и время от времени вышедшие на охоту умертвения, но и сама флора любила устраивать испытания для незваных гостей. Лианы змеями струились по нагретой за день земле, оплетались вокруг толстых стволов и, когда нога зазевавшегося проходимца подходила, натягивались, а потом, когда кто-то оказывался на земле, громко и зло смеялись, чем пугали незваных гостей еще больше. Некоторые деревья — дубы-бегуны — считали забавным перебегать с места на место и делали это в основном ночью, чтоб сбить путника с верной дороги и заманить в свою дубовую рощу, где его уже ждали ночные горлодёры — мелкие грызущие создания Разлома, больше походившие на полевых мышей со смесью кошки. Их тела были маленькими, глазки узенькими, словно бусинки, но ярко зеленые. Шерсть гладкая, пушистая. Хвост длинный, лысый. А уши точные копии кошачьих, заостренные. Эти существа днем спали в своих норках глубоко под землей, чтоб более огромные хищники при свете дня их не почуяли и не достали, а ночью они выползали и начинали свою маленькую, но кровавую охоту.
Вот и сейчас под ногами кто-то очень шустрый пробежал. Драконья кровь позволяла хорошо видеть и слышать в темноте, а потому мне не составило труда разглядеть скрывающийся лысый хвостик вон за тем дубом, что вновь решил сменить свою локацию.
— Ночной горлодер? — голос Ланса среди ночных звуков леса прозвучал громко, разбудив сов, которые тут же стаей слетели с деревьев на нас.
— Хочешь остаться с руками и ногами, говори тише, — отплевавшись от густой шерсти еще одних ночных хозяев этого леса, посоветовала другу. — Этот лес с наступление темноты не очень жалует незваных посетителей.
— Поэтому ты хотела до темна здесь появиться? — также тихо спросил дракон.
— И не только, — посвящать друга в свои планы не хотелось, и я просто сказала: — Идем, здесь не далеко.
Минут двадцать мы бродили по лесу. Не знаю, как Ланс, а я наслаждалась ночным спокойствием и свистом парящих над ветвями созданий ночи. Луна заняла свое законное место и теперь весь лес освещал фиолетовый свет, погружая нас в свою, понятную только ей сказку.
Вдруг среди деревьев показался высокий сиреневый при свете Луны забор, за которым виднелось трехэтажное деревянное здание — Школа чародейства, куда принимали всех желающих, готовых всю свою жизнь посвятить законам природы, ибо именно она давала чародеям силу для проведения всех ритуалов, наложения заклятий и передачи жизненной силы. А на такое был согласен не каждый, особенно это касалось девушек…
— Несса? — послышался шипящий голос старшей сестры, и из-за массивной двери показалась невысокого роста женщина с длинными серебристыми волосами, распущенными вдоль спины.
— Я, Айвова Василефовна, — помахала рукой настоятельнице.
— Отворяй ворота, дитя мое, и остроухого с собой прихвати, нечева ему ночью по лесам шастать, — ворота с противным скрипом отворились, пропуская нас во двор учебного заведения.
— Идем, — потянула Ланса за рукав, и первая шагнула на территорию школы.
Тут же под ногами растелился ручной вышивки красный ковер, что тянулся прямиком к дверям здания. По бокам цвели цветы, в основном белые ромашки, хотя в такую погоду и они были редкостью, но чародеи хорошо следили за состоянием той, чьей энергией подпитываются.
— Ничего не изменилось, — снимая ботинки и засовывая ноги в махровые тапочки, улыбнулась.
— Ты бы еще чаще заходила в гости, глядишь, и были бы у нас перемены, — прям с порога начала отчитывать меня старшая.
— Айвова Василефовна, вы же знаете, как там сейчас, в столице, — подождала, пока наставница выговориться, и уже потом кинулась к ней в объятья.
— Как же я соскучилась, — бережно обнимая пожилую женщину, честно призналась.
— Ври-ври больше, — усмехнулась в свою очередь та, но объятий не разжала. — Скучала бы, чаще нас навещала. А так всю себя детям посвящаешь и забыла, откуда ноги растут.
— Айвова Василефовна…
— Что? Разве я не права?
— Конечно, правы. Вы всегда правы.
— Вот любишь же ты мне льстить, деточка, — прищурилась женщина. — Я тоже скучала, — и ее объятия стали крепче.
После недолгих приветствий я познакомила наставницу с другом, а та, как хорошая хозяйка и ректор данного учебного заведения, пригласила нас за стол.
Столовая школы располагалась на первом этаже ближе к западному крылу, там же был расположен и вход в сад, где в основном и проходили все занятия. Чуть глубже среди уже облысевших кронов деревьев под прозрачным куполом цвели довольно редкие и теплолюбивые цветы и лечебные травы. Эта была личная оранжерея госпожи Дудлит — магистра зельеварения. А в другом конце сада растелился небольшой полигон, где юноши и весь преподавательский состав мужского пола любили проводить свободное от учебы и занятий время. Вот и сейчас, усаживаясь за широкий стол, с полигона доносилось громкое:
— Ать, два, ать, два. Харис, отпусти задницу! Дарс, ниже, еще ниже! Файр, да кто так отжимается!
