— Почитайте классиков и вы поймёте, почему мы уже сейчас потеряли Украину, хотя она как бы в составе СССР. Мировоззрение у них специфическое. Все им должны, а они никому. Не верите? — набычился майор Таранов. Он грозно сверкнул глазами:
— Павленко… мать твою! — ругнулся он.
Как из-под земли вырос уже знакомый им сержант. Одутловатое лицо бледное и в мелких каплях пота, резко запахло луком и салом. Майор поморщился, кивнул на стакан со спиртом. Сержант воровато огляделся и поспешно выпил, затем с благодарностью улыбнулся.
— Ты бандеровец? — неожиданно сурово спросил майор.
— Что вы, я кандидат в коммунистическую партию. Я против всяких националистов!
— Врёшь, ведь? — прищурился офицер.
— Никак нет, товарищ майор!
— А вот скажи, хотелось бы тебе, чтобы вареники сами взлетали из миски, бултыхались в сметане и прямо в рот, а ты бы сидел и просто глотал?
— Да кто бы такое не желал, — изрядно захмелев, заулыбался сержант Павленко.
Майор Таранов неожиданно ударил кулаком о стол:
— А по мне, я бы зацепил вареник вилкой, подержал немного на весу, чтобы почувствовать приятную тяжесть в пальцах. Затем повозил им по поджаренному лучку, да так, чтобы он забился во все складки вареника, а после, аккуратно, чтобы с него ничего не упало, поглубже в густую сметану и быстро в рот, но так чтобы не измазать губы. А ты что предлагаешь? Бултых-бултых и вся рожа в сметане! А затем будешь ждать, когда тебе кто-то морду вытрет! А гадить тут же будешь, не сходя с места?
— Да что вы такое говорите, товарищ майор! — в испуге выкрикнул сержант.
— А я утверждаю, ты уже испорчен, а произошло это очень давно. Ещё Гоголь писал о тебе подобных в своих романах.
— Так он никакого отношения к украинцам не имеет, — неожиданно перебил майора сержант.
— О, как! Моя теория подтверждается. А как насчёт Булгакова? — с интересом спросил майор.
— Он тоже не украинец, он малоросс, — упрямо тряхнул длиной чёлкой сержант.
— Тогда позволь тебя спросить, — вкрадчиво произнёс майор Таранов, — а кто тогда твои герои, случаем не Шухевич?
Сержант побледнел и почти с угрозой произносит:
— Странные у вас речи, товарищ майор.
— О, как! Ты мне уже начал угрожать? — с интересом глянул на него офицер. — А хочешь правду? — и, не дожидаясь никакой реакции со стороны сержанта, начал медленно говорить:
— Я когда много выпью, словно что-то прорывается. Становлюсь, как та Кассандра, вижу будущее, а оно мрачное. И ты там есть. Ты действительно станешь коммунистом. Будешь выступать на пленумах и клеймить позором националистов ОУН-УПА. Но так будет не всегда. В 90-х ты выбросишь партбилет в сортир и станешь ярым бандеровцом, а в две тысяче четырнадцатом году тебя разорвёт снарядом в так называемом Иловайском котле. Твои ноги найдут на высоковольтных проводах.
— Товарищ майор!!! — в ужасе выкрикнул сержант.
— Ладно, проехали. Может это мираж. Сейчас ты меня полностью устраиваешь. Скоро буду ходатайствовать о твоём приёме в ряды КПСС. Ты же из сельских будешь, с Ивано-Франковской области? Это только всяким там инженерам в партию попасть сложно, а таким как ты — зелёный свет, — майор жутковато улыбнулся. — А теперь иди, дай с нормальными людьми поговорить… можешь с собой водку прихватить. Только не напейтесь там. Если увижу, накажу! — майор повернулся к прапорщику:
— Выдай пацанам документы и ремни, — и добродушно улыбнулся Кириллу:
— Будет желание, заходи. Получишь генерала, вспомни старого майора…
… Друзья покинули стены гостеприимной гауптвахты и медленно пошли по заснеженной улице. Ветра не было. С тихим шорохом падали тяжёлые снежинки. Воздух был чистым, и он быстро вышиб из организма весь алкоголь.
— Ты словно небес слетел, — блеснул белками глаз Миша, — ещё немного сержантов зубами рвать начал.
— Издевались? — понимающе спросил Кирилл.
— Это у них называется: «профилактическая работа с личным составом с целью пресечь в дальнейшем рецидивы», — хохотнул Ли. — Самое гнусное, в туалет не пускали. А потом засыплют всё хлоркой и нас туда. Толпа мочится, а дверь они закрывают. Через часик кто может, тот выползает, других вытягивают за руки.
— М-да, стану генералом, зайду, — с угрозой пообещал Кирилл. — А как в роте?
— Нормально. Вот только замполит взъелся. Мне кажется у него с мозгами не всё в порядке, — Ли улыбнулся, раскосые глаза превратились в едва заметные щёлочки.
Миша пригладил косую чёлку и усмехнулся:
— Этот идиот Гимн Советского Союза под строевой шаг пытается приспособить. Вторую неделю бьётся, результат нулевой. До ночи маршируем на плацу. Такое ощущение, что у него нет бабы.
— Похоже на то. Катюша его подковырнула на этот счёт, так он побледнел, даже трусы покупать не стал, — согласился Кирилл.
— А кто такая Катюша? — хитро глянул Ли.
— Напарница.
— Хорошенькая? — улыбнулся Ли.
— Это не то, о чём ты подумал, — отмахнулся Кирилл. — Да я сейчас с ней познакомлю и… с Ритой тоже.
— Ах, ещё и Рита есть? Уважаю. Мужчина! — Ли продолжал подкалывать друга.
— Еще, что-то интересное в дивизии произошло? — поменял тему Кирилл.
— А как же, — Миша спрятал улыбку в широких скулах, — Индира Ганди приезжала.
— Зачем?
