Мальчик спустился с полки заспанный, глаза щёлочки и приветливо поздоровался с Кириллом:
— Доброе утро. О, ещё горячий! — мальчик попытался утянуть со столика один пирожок.
— Иди, умывайся! — хором прикрикнули ему отец с матерью.
За окном уже мелькает знакомый пейзаж. Крымскую природу не спутать ни с чем. Нет кричаще ярких красок, как это бывает под Москвой, где по осени всё вспыхивает золотым огнём, даже глаза слепит. Красота неописуемая. В Крыму всё приглушенно, но от этого милее и на душе теплее. Крымская осень, словно благородный топаз, неназойливо подсвечивала листву багровыми, медными, нефритовыми и солнечными отблесками и всё это великолепие сияло на фоне красноватых скал. А высокое небо было похоже на роскошную бирюзу. Иной раз в голубом пространстве можно было заметить парящих орлов. Сейчас первые числа ноября, не все деревья сбросили листву, но лес стал прозрачнее и стали виднеться корявые можжевельники, а на склонах, как свечи, торчали кипарисы. А вот появились и знаменитые крымские тоннели. Кирилл постоянно пытался их сосчитать, но ни разу не получалось, вечно на что-то отвлекался.
Наконец поезд выкатился из последнего тоннеля и понёсся мимо заброшенного пещерного монастыря. Чернели провалы, мелькнули высеченные лестницы и пустые площадки на скалах, а наверху проплыли мощные круглые башни. Когда-то здесь было древнее поселение.
На противоположной стороне плато были каменоломни. Это выработка в виде цирка. Камнережущими механизмами оголили подземный водоток, и теперь он заливал искусственный каньон водой. Скоро здесь появится глубокое озеро, а на берегу уже начал расти камыш и суетливо кружились над ним прилетевшие на зиму птицы.
Поезд выехал в пригороды Севастополя. Появилась бухта заставленная военными кораблями. Мелькнули толстые стены огромного, как город, завода Орджоникидзе. У причальных стенок пришвартованы военные корабли. Всюду вспыхивали огни электросварок и тяжело двигались морские краны.
Поезд резко замедлил ход и незаметно вполз на вокзал. Вот Кирилл и дома! На сердце была сладость, настроение чудесное. Он простился с соседями по купе, улыбнулся милой проводнице, выпрыгнул на перрон и с удовольствием вдохнул в себя свежий воздух. Здорово! Тепло! Небо ясное! Кирилл расстегнул шинель, через плечо перекинул сумку с гостинцами для матери. Всё ему было знакомо и не знакомо одновременно. Так обычно бывает после длительного отсутствия.
В отличие от Москвы, где люди привыкли к различной форме, в Севастополе на лейтенанта в лётной форме все обращали внимание. Парадная форма авиации была очень красивой. Симпатичные девушки строили Кириллу глазки, шушукались и хихикали, а он улыбался в ответ, для него сейчас весь мир был прекрасным! На душе было такое приятное чувство, что он даже не сразу заметил направляющихся к нему военных. Суровый морской патруль: капитан-лейтенант и три курсанта. Они остановили его. Кирилл, можно сказать, был одет не совсем по форме, шинель расстегнута, тёплая ушанка зажата в руке, но капитан-лейтенант увидел орден. Патруль с улыбками отдал честь и неторопливо пошёл дальше нести свою нелёгкую службу в солнечном Севастополе.
Кирилл решил шикануть. Он поймал такси и помчался сквозь город. Словоохотливый таксист всё пытал его, где служил, на чём летал. Лейтенанту так хотелось сказать: «коровам хвосты крутил», но лишь загадочно улыбнулся.
А вот появилась долгожданная Стрелецкая бухта. Водитель лихо затормозил у подъезда. Кирилл дал ему по счётчику пятьдесят семь копеек и сверху три рубля, но таксист, вновь посмотрел на его орден и деньги брать не стал. Тогда лейтенант сунул ему жирного вяленого леща, от такого подарка водитель не стал отказываться.
Кирилл стремительно взлетел на свой этаж и с трепетом нажал на кнопку звонка.
— Кто? — послышался родной голос.
— Мама, это я! — с волнением произнёс Кирилл.
Мать долго не могла прийти в себя. Она плакала и смотрела на сына. Затем с нежностью обняла и повела в комнату. Кирилл скинул шинель. Мать увидела орден и в глазах появились слёзы. Сын попытался её успокоить, утверждая, что вручили его за хорошую службу, а не за какие-то опасные дела. Мать поверила, немного успокоилась и принялась расспрашивать, как он служит, не обижают ли его, хорошо ли кормят?
— Всё отлично, мама! Служба нравится! Кормят прекрасно! Много друзей! Не переживай! — улыбнувшись, он достал гостинцы: овсяное печение, конфеты и импортные сапоги. Мать засветилась от счастья и как-то сразу помолодела.
Сын и мать сидели на кухне, и пили чай. Она нахваливала овсяное печенье, в Севастополе это страшный дефицит. Кириллу было хорошо в обществе матери, но на месте уже не сиделось, он мечтал встретиться с друзьями, да и в военкомат надо зайти.
