– И так, если ты утолила свой первый зверский голод, – медленно прогуливаясь между торговых рядов, продолжил ящер, – то давай еще немного поболтаем. Значит женщин покарали, а мужчинам разрешили продолжать пользоваться своей силой. Как-то это кривовато звучит да же на мой слух. И что же. Женщины сами приходят и признаются, что в них есть капля магии или знахарского таланта?
Дракон остановился недалеко от шеста, по которому безуспешно все еще пытались забраться местные парни.
– Не сами, конечно. Соседи помогали. Или просто добрые люди. За каждую пойманную ведьму инквизиция выдавала до двадцати серебряных монет. Да так приучила население, что теперь лучше руку себе отрубить, чем признаться в ведовском даре.
– А карты в вашей таверне не считаются частью колдовства?
– Нет, конечно, – я даже рассмеялась от облегчения. – Они так, просто для веселья.
– Хочешь зеркало? – махнув рукой на шест, на верхней части которого болтались призы для молодцев, неожиданно спросил дракон.
– Зачем мне оно?
– Ну, не знаю. Похвастать. Признать что не так я и плох в сравнении с твоим прежним спутником.
– Пф, – я громко и недоверчиво фыркнула, но поглядывала на ящера с интересом из-под ресниц. Что, и правда сумеет что-то добыть? – Хвастать любой дурак сможет, а тут сперва достать нужно.
– Если в щеку меня поцелуешь – что хочешь достану, – спокойно, как-то лениво, но громко произнес мужчина, все еще глядя на промасленный столб.
Я возмущенно выдохнула и сложила руки на груди. Вот только слова дракона услыхали те, кто стоял рядом с нами. Со всех сторон доносились смешки и любопытные возгласы: если меня тут почти все знали, то появление такого видного кавалера не могло остаться без внимания. Тем более теперь. Когда он одной фразой принизил всех парней городка.
– Мона, соглашайся. А мы оценим, достоин ли этот хвастун нашей девушки.
– Мона, давай! Повеселимся хоть. Из наших уже почти все пробовали, так только Заруш сапоги достал.
– Ну? – самодовольно сложив руки на груди, ящер повернулся ко мне. Его веселили крики толпы.
– Зеркало мне не нужно, – злая от неловкости и всеобщего внимания буркнула я.
– Да не жалей ты поцелуй! Губы-то не сотрутся! – громко кричал немолодой женский голос. Ему поддакивала еще пара голосов. Толпа вокруг собиралась нешуточная: Когда еще удастся приезжему господину нос утереть за зазнайство.
– Решайся. Что тебе терять?
– А ну как не залезешь? Стыдно будет, – усмехнулась я, пытаясь выглядеть отстраненно. Но где-то в глубине души мне очень не хотелось, чтобы дракон опозорился. Не после того, как вокруг собрался почти весь городок.
– А ты мне поверь. Хоть на немного, – все так же безразлично-спокойно попросил дракон.
– Ну, ты лезешь? Сколько ждать можно? – раздраженно заорал к то-то из задних рядов, словно успел заплатить за зрелище.
Я хотела было вспылить и просто уйти, но дракон вдруг подмигнул, и широко разведя руки, печальным, хорошо поставленным голосом возвестил:
– Добрые горожане! Я готов свершить этот нелегкий подвиг ради своей прекрасной спутницы, но… никак не могу на это решиться, пока не получу ободряющий поцелуй в щеку.
– Мона! Мона! Симона, давай уже, целуй красавчика!
Я едва не застонала, но все же сделала шаг и легко коснулась небритой подставленной щеки, зная. Что теперь толпу не успокоить. Люби всегда хотят одного и того же: хлеба и зрелищ.
Словно что-то щелкнула, глаза ящера блеснули, и через мгновение мужчина принялся стремительно расстегивать куртку. Одежда полетела мне в руки. Поверх камзола упала белая тончайшая рубашка, а по толпе пронесся женский вздох вожделения.
– Дамы, можно смотреть и наслаждаться, но руки попрошу держать при себе, – шутливым тоном громко произнес ящер, добавляя поверх рубашки кинжал в дорогих ножнах и увесистый кошелек.
И только когда рядом со мной поставили пару мужских туфель, я подняла глаза.
Ящер стоял перед шестом в одних тонких брюках, переминаясь с одной босой ноги на другую и присматриваясь к толстому гладкому шесту.
– Брюкам конец придет, – пролепетала я, рассматривая крепкие плечи и поджарый живот. Но дракон не обратил на слова ни малейшего внимания, а женщины за моей спиной громко зашикали.
Еще бы. Наши парни тоже были хороши, но этот ящер был просто как картинка: ни одной лишней детали.
Я и сам не мог объяснить, зачем мне эти глупости. То, что я сумею забраться на этот шест даже сомнений не вызывало. Не труднее, чем пройти по мокрой мостовой в пасмурный день. Домашние тренировки даже у юных драконов рядом с этой забавой не стояли, но нет же. Стою. Кошу глазами в сторону девушки, ощущая как воздух вокруг наполняется вожделением женщин и злобой мужчин. И жду, что Мона сама на меня посмотрит. А она нет, все пялится на рубашку в собственных руках, словно та может сейчас ожить и поймать ее за руку.
– Симона, – тихо позвал, пробуя имя на вкус. Вышло как-то не правильно, насмешливо. Такое не подходило этой серьезной, сосредоточенной и в то же время очень чувствительной девушке. Слишком наигранно, что ли. – Мона.
