– Да, это они! Но тогда они были другими! И там жило столько людей, прекрасных и стройных, сколько я никогда не видела. Вот столько… – девушка показала свои десять пальцев много раз, не умея считать. – У них были блестящие струящиеся одежды, золотые браслеты, серьги и обручи. В одних залах они пили брагу из нескончаемого рога и ели мясо кабанов, чьи кости оживали и становились новым кабаном. В других залах непрестанно танцевали и пели, а в третьих – сливались в страсти. Пока мы шли, эти люди подходили и угощали нас. Мы миновали зал за залом с открытыми ртами. Жена Енрингреда расплакалась от счастья, что нам уготовили такую прекрасную жизнь. Она уже позабыла к тому моменту о своих муже и ребенке, до того восхитилась.
– И я ее понимаю, – сказал дракон. – Это похоже на сказку, Дейдре. Уж не выдумала ли ты эти волшебные подробности?
– Думаешь, я рассказываю сказку? Я говорю все, как помню… Но если ты называешь это сказкой, пусть будет сказкой!
– Хорошо, продолш-шай, – прошипел дракон. – Невероятны были те времена. Куда же вас повели?
– В очень большой зал. Там, окруженную ярчайшим светом, мы увидели дивную птицу. Она была огромна, до самого потолка, очертания ее неясно подрагивали, как у облачка. Птица неторопливо обернулась к нам и… Я никогда не забуду эти глаза, тысячи глаз! Наши ноги подкосились. Перед нами был юстуус, божественный дух! В своем величии он пылал живым огнем, таким, к которому хочется протянуть руку. Он раскинул свои крылья от одного края зала до другого, воспарил ввысь без единого движения, не отворачивая глаз, которые не мигали, а напоминали странные костры, будто скопление солнц.
– Фойрес… Это он…
– Да, так его и звали прислужники. Божественный дух Фойрес.
– Получается, за вш-ше годы у него было одно имя, – дракон переложил шею поудобнее. – Он не менял их, лиш-шь пропал из летописей на несколько веков, чтобы потом вернуться. Но почему?
Дейдре пожала плечами: она не знала. Для нее этих веков не существовало, она провела их во снах.
– Продолжать? Прислужники рухнули на колени, а божественный дух подлетел к нам, – произнесла она, поправив подол рубахи. – Ни разу его крылья не дрогнули в движении. Он вспыхнул куда более ярким огнем. Мы ослепли, взмолились в осознании собственной ничтожности перед этим пламенным величием и всесилием, способным сотворить такие чудеса. – Дейдре вздохнула. – Но нам не причинили вреда… Сложив крылья, божественный дух слился с одним из прислужников. Глаза того стали как костер. Прислужник поднялся. С радушной улыбкой он погладил по волосам мою сестру, что расплакалась в порыве чувств. В душе у нас разлилось тепло. Жест божественного духа был добр. Мы же сами не поняли, как уснули. Проснулись уже в другом месте: светлом, но холодном, как зимний день, где стены дышали льдом. Мои пальцы окоченели. Я не могла ими пошевелить. Все мои близкие, как и я, лежали на каменных алтарях. Знал бы кто, сколько крови прольется на них… На нас надели балахоны, расшитые каменьями, такие же, какой был и на тебе, Уильям. В свете стен все это переливалось и мерцало. Придя немного в себя, я услышала голос… Неподалеку от меня стоял тот самый прислужник. На руках у него извивался небольшой крылатый змей. Фойрес прижимал его к себе, гладил, как любимое дитя, а тот испускал из ноздрей дым и шипел.
Дейдре пересела поудобнее и продолжила:
– Многого я не помню. Сколько прислужников там было… Или как долго я приходила в себя… Однако эту речь, обращенную к змею, запомню навсегда. «До чего же ты прекрасное создание… До чего сильно твое тело, безупречно по пропорциям, до чего зорки твои глаза, белоснежны и остры зубы, а сам ты чувствуешь дрожь и земли и неба. Тебе подвластен огонь, но ты не горишь в нем. Зато очищаешь все им, перед тем как поглотить добычу…» – так восклицал этот Фойрес. Змей оцарапал его, подрал ему балахон и вцепился зубами в ладонь, злобно изгрыз ее так, что полилась кровь. Но Фойрес продолжал гладить его: «Для величия тебе не хватает ни размера, ни разума, ни долгих лет. Твоя власть над огнем так скромна… Но ты послужишь мне, прекрасный аспид, дабы подарить свои достоинства тем, кто их лишен. И все же, сколько в тебе огня! Поразительно, как этот мир смог породить столь малое, но столь расположенное к величию создание еще до моего появления здесь. Не для того ли ты и был порожден им столь малым, чтобы дожить до Золотого века?»
– Я так и думал, ш-што Фойрес – истинный фанатик, – сказал дракон. – Лишь фанатик пытается породить то, чего нет в природе, сотворить из обычного нечто идеальное. Не знаю, что они задумали с драконами, но ничего хорошего не выйдет.
– Из-за него погибла вся моя община, – сказала Дейдре. – Но в его жестах было столько любви, милосердия… Поначалу я верила, что он действительно один из наших предков, который отобрал достойные души.
