– Торговцем он и является, – негромко согласился веномансер. – Разве что бессмертным.
– Но не может же у него не быть желания отмщения после всего того, что вытерпел! Я думал, Теорат захочет убить надутую жабу своими руками, но он попросил меня.
Высокий веномансер лишь приподнял маску, чтобы промокнуть губы.
– Почему не отвечаешь?
– Я всего лишь твой слуга…
– Прекрати… Говори что думаешь! Ты со мной уже столько лет, Дарий, дружище, – губы южанина растянулись в льстивой улыбке. – Так расскажи, что не так в Теорате? Ты наблюдательный, всегда все подмечаешь.
– Ты сам назвал его торговцем.
– И что? – не понял Арушит.
– Ну, он… – помялся веномансер.
– Говори же, черт тебя подери! – не стерпел южанин.
– В первую очередь торговцам важна репутация. Ему еще союзничать с теми, кому он продаст бессмертие, поэтому неудивительно, что всю грязь скидывают на тебя. Это ты подкупил слуг. Ты – несдержанный вампир, с которым тяжело иметь дела. Ты топтал прах бессмертных. После такого немногие вспомнят, что слуги были подкуплены по научению Теората, что несдержанным назвал тебя публично Теорат и что прах истоптан лишь потому, что его хозяев предал сам Теорат. А с годами так и вовсе останется лишь твое имя.
– Ты прав! Во имя Фойреса, как же ты прав! И в самом деле, со стороны это выглядит именно так! Правда, когда мы были наедине… Он распинался передо мной о некой клятве, связывающей его с моим отцом, а значит, и со мной.
– А рассказывал ли о клятве твой отец? – голос веномансера стал вкрадчивее.
– Нет… – нахмурился Арушит.
– И почему он не сделал этого?
Глаза у южанина забегали, точно его застали врасплох, как чертенка, грызущего зерно в амбаре. Чуть погодя он с медовой улыбкой дал ответ, боязливо проговаривая каждое слово:
– Знаешь, в те годы, когда схватили Баммона и прочих, я был ребенком. Помню все обрывками. Под покровом тьмы мы бросили земли, где отец был местным владыкой, и под другими именами осели в предгорье Сатрий-Арая. А когда отец получил первое письмо от Теората, что его соратников забрали джинны, то стал сам не свой. Не читая, просил сжигать вторые и последующие письма. А я втихую читал… Из них я узнал о причинах бегства и о союзе с бароном, а также о том, что барон предлагает действовать. А мой старик почти выжил из ума, поэтому при передаче дара Гаара ничего не поведал – лишь кое-что попросил… – Арушит облизнул губы.
Вновь тишина. Веномансер вернул маску на лицо.
– Но ты же помнишь эту историю, Дарий? – сказал Арушит. – Ты слышал ее от меня.
– Помню, конечно. Последней просьбой твоего старика было вернуть клану Теух прежнюю славу, чем ты и занялся со рвением, – ответил мастер ядов. – Но я говорил о другом… Теорат тоже может быть осведомлен, что ты ничего не знаешь про клятвы…
– Погоди-ка… Ты про то, что его слова о клятве между мной и ним могут быть ложью? И, обмазав меня в грязи, использовав, он просто потом убьет меня? Но… Этого не может быть, Дарий, – засомневался Арушит. – После передачи дара я сам написал Теорату, и мы долго переписывались, прежде чем он предложил мне то, что предлагал и отцу. Он напоминал мне о величии клана Теух, о том, каким был Сигмунд в расцвете своих сил, как лилась в битвах кровь. Как после такого не отомстить Сир’Eс? Спустя несколько лет переписки барон предложил мне поучаствовать в подкупах и переговорах с покупателями. Несколько лет переписки… Подготовка… Чтобы обмануть?
– Для бессмертных несколько лет что миг, – сказал веномансер. – Ладно, вернемся в зал, где торги. Я буду надеяться, что ошибся. Однако прошу, не теряй бдительности. Почему так? Все просто. Я тоже торговец, только мой товар – яды, а вместо монет – бессмертие, которое я собираюсь получить, для чего у тебя все должно сложиться наилучшим образом. – Он опять запустил руку под маску, чтобы вытереть рот.
Из коридора донесся топот. В дверь неистово заколотили. Озадаченный Арушит отворил ее, и сразу несколько слуг с воплями передали требование Теората вернуться в зал.
– Что случилось? – встревожился Арушит.
– Убили! Один из господ мертв!
– Вас ждут! Требуют! – восклицали слуги.
– Поторопитесь, прошу! – не унимались они. – Господа погибли!
Когда Арушит покидал зал, там все напоминало рынок в преддверии открытия: вскоре покупатели пройдут между палатками, рассмотрят товар и примутся утверждать, что, дескать, он не стоит таких монет, а торговец будет умело расхваливать его. Но Теорат поступил по-другому. Господам еще разносили в графинах кровь и вино, а он уже выставил на продажу всего лишь шесть бессмертных и ни одним больше.
