В высоком зале, где серели гранитом колонны, потому что с них сорвали клановые гобелены, собрались все господа Севера и Юга. В ожидании они сидели за длинным столом и беседовали, пользуясь случаем, что свел их. Чем ближе они были к Фаршитху Мо’Радше и его семейству, которое устроилось в центре, тем чаще их голоса понижались до благоговейного шепота. Все побаивались советника. Советник же был украшен перстнями, обвит мантией и осматривал зал карими глазами, опутанными морщинами. Фаршитх был еще весьма молод благодаря целителям, привлекателен, хотя на его загорелом лице, несущем клеймо солнца, тенью лежало бремя ответственности за род и королевство. Подле него улыбалась его красивая жена, которая ждала своего бессмертия, чтобы нести красоту сквозь века, обрамляя ее шелками и золотом.
Вдоль стен двигались тенями веномансеры, порядка двух десятков. Еще столько же магов расхаживали и шуршали подолами мантий. От них то и дело слышались жалобы: Молчаливый замок стоит на источнике магии, так что заклинания могут иметь непредсказуемые последствия. Порой они подходили к своим господам и проверяли на шеях тех грозди амулетов, хмурясь, не потеряли ли они силы.
Когда Теорат и Арушит наконец появились, на них сразу обратили внимание, тем более эти двое быстрым, уверенным шагом пересекли весь зал и приблизились к веномансеру. Дарий ничем не был занят, оперся о стену, только порой едва приподнимал маску, чтобы глотнуть свежего воздуха.
Теорат сразу заметил, как веномансер сгорбился, чтобы скрыть высокий рост.
– Это, значит, твой Дарий? – спросил барон.
– Чем могу служить вам? – раздался глухой голос из-под маски.
– Уже послужил, – заметил барон.
– Сними маску! – приказал Арушит.
– Хм… Позвольте… А не осквернит ли мой вид барона? Не пристало бессмертию видеть смерть, друг мой…
Но барон уже достал платок и намотал его на пальцы, потом поддел маску, сорвал ее и отшвырнул. Видя, как Арушит буравит его взглядом, пока рука ласкает рукоять сабли, веномансер не шелохнулся.
Маска со стуком упала на каменные плиты.
А под маской оказался Юлиан де Лилле Адан. Только глядел он на барона не так, как много лет назад на суде в пещерах: трясясь и плача, как дитя. О нет, это был взгляд убийцы, который сделал свое страшное дело и, будучи раскрыт, хладнокровно улыбался. На вид Юлиан остался таким же молодым, однако его будто иссушила некая болезнь: под глазами залегли одутловатые мешки, губы покрывала корка, а бледно-серая кожа впалых щек просвечивала почерневшими венами. К земле потянулась слюна, он привычно отер ее.
– Я знал, что тебе не хватает опыта, Арушит, – с неудовольствием заметил барон. – Но ты оказался полным дураком. Дураком, подпустившим к себе хитрую гадюку, которая грелась на твоей груди, чтобы укусить.
– О чем вы? Объяснитесь! – не понимал южанин.
– Перед тобой никакой не Дарий, а Юлиан де Лилле Адан, – сказал Теорат. – Выходит, ты до сих пор жив, Юлиан?
– Не сомневаюсь, что вы это исправите, – криво ухмыльнулся тот.
Арушит вскрикнул, не веря:
– Юлиан? Юлиан де Лилле Адан?!
На них посмотрели отовсюду.
– Слуга! Проверь темницы! – резко отдал приказ барон, потом сказал уже ровным голосом: – Да, Арушит, это тот, кого ты проклинал за поражение клана Теух, но кому позволил так легко крутить собой, как мухой в лапах паука. Неужели за все годы у тебя и мысли не возникло, что рваные воспоминания, как и другой вкус крови, могут быть признаком не болезни, а бессмертного мнемоника? Бессмертного, которому ты пообещал бессмертие, болван!
– Ты… так это ты? Ты клялся мне! Негодяй! – произнес пораженно Арушит.
Барон положил руку ему на плечо:
– Держи себя в руках!
– Не было никакой клятвы. Это ты ее себе надумал, – издевательски ответил Юлиан.
Блеснула сталь южной сабли. Глаза Арушита горели злобой: его привело в ярость даже не то, что его веномансер оказался Лилле Аданом, а, скорее, сам факт предательства. Как горный человек, он не терпел предательств, опять-таки не замечая за собой схожего недостатка.
Но и тут его не пустил Теорат.
– Дайте убить негодяя! Мошада! – рявкнул южанин, попытался вырваться, но не смог сдвинуть барона и на васо.
Со стороны стола донеслось:
– Юлиан Ралмантон? – голос был изумленным.
Фаршитх Мо’Радша приподнялся из-за стола, с недоверием вглядываясь в дальний конец зала, где стоял тот, кого он помнил по юности и молодости. Юлиан Ралмантон – знаменитый чиновник и друг Дзабанайи Мо’Радши, дяди Фаршитха, поэтому, конечно же, Фаршитх пронес это лицо сквозь все годы. Тем более с исчезновением этого чиновника была связана целая череда загадочных событий. До сих пор во дворце Элегиара не знали, что произошло на самом деле и почему в одну ночь погибли и королева, и старый король, и множество слуг.
– Какая судьба завела вас сюда, достопочтенный Ралмантон? – Фаршитх вышел из-за стола, приблизился. Вокруг него изваяниями застыли телохранители.
