– Зато я все разузнаю. Надоели мне эти игры, понимаете? Положите женщину в постель – и она вам расскажет все о своей жизни, выложит любые тайны. А больше-то мне ничего и не нужно. Потом прогоню на все четыре стороны. Или вы собираетесь выступить защитником ее добродетели? Ее, чью мать собственными руками и убили?
– Этого ей знать не стоит! – предупредил старый вампир. – Не вздумай говорить!
– И не собирался. Но вы тоже догадались, от кого она к нам явилась, да?
Филипп качнул головой:
– Не сразу… С самого начала меня не покидало ощущение, что где-то я уже видел такие же глаза, как у Дейдре. Но понял все только после нашего разговора, когда она проговорилась про внешность ее матери.
– А я догадался после того, как заметил ее в Доме зачарований. Слишком долго я видел эти голубые глаза, хотя хотел бы забыть. Слишком они мне неприятны. А может, пойти к Дейдре и вместо ласк вырвать у нее правду другим способом? У нее нежное белое тело. Отрезать пару пальцев, выколоть один красивый голубой глазик или отравить на крайний случай. И она во всем признается от боли. Что? Вы против? – Уильям хохотнул, потом добавил уже с оттенком раскаяния: – Что поделать, если Илла Ралмантон, этот негодяй, слишком многому научил меня?.. Я был бы и рад забыть эти уроки… Но и продолжать участвовать в играх джиннов в качестве их жертвы не собираюсь.
– Дейдре такая же жертва, как и ты. Она не заслуживает подобного отношения.
– Вы поверили ее россказням?
– Она почти ничего и не рассказала. Только проговорилась про Сумрачный Хорренх, свою семью и назначение тех пещер, куда я спускался с гвардией.
– Тогда почему вы ее защищаете? – недовольствовал собеседник.
– Послушай меня, Уильям. Когда погиб Гиффард, я решил, что имею дело с заговорщиками, присвоившими его дар. Обнаружил я не заговорщиков, а тебя, ничего не знающего, но втянутого в эту ситуацию против твоей воли.
– Это другое! Вы сами сказали, я ничего не знал! – ответил Уилл. – Дейдре же знает многое, но скрывает от нас и меня в первую очередь. Обманывает, да причем неумело. Какая из нее жертва? Она пособница заговора! Якобы случайно попалась нам на пути, тащится за нами и дожидается чего-то: то ли вмешательства богов, то ли повторного нападения того демона. Видели бы вы, как она отреагировала на новость о том, что его ранили. Почему я должен ей доверять?! – вспылил Уильям, сам поражаясь той ярости, что поднялась в нем. – И уж тем более почему я должен быть с ней добр? Даже если вдруг окажется, что она знает не сильно больше нас, то и здесь у меня нет желания таскать ее за собой.
– Поговори с ней открыто. Она во всем признается, – настоял Филипп.
– Со мной вы не колебались вплоть до самого суда, на протяжении полугода, а Дейдре, значит, мысленно пощадили спустя всего лишь пару дней знакомства? – заметил Уильям. – Что с вами стало, Филипп? Почему вы с годами так смягчились и стали жалостливым?
– Не упрямься, Уильям, а послушай моего совета, иначе все плохо кончится!
– Да плевать на все! Я добуду из девки ответы, даже если придется задушить ее в постели. И не вмешивайтесь, ради всех богов, чтобы они были прокляты! Это мое личное дело, вас не касающееся!
И Уильям, криво усмехнувшись, поднялся и решительно пошел к лестнице, оставив гудящие голоса позади. Набившись в здание как сельдь в бочку, местные жители спорили о возможном прилете демона. Его уже между собой прозвали «Местью Фойреса», что вызывало у ярых верующих лишь позывы к повторным завываниям и молитвам. Стоило Уильяму пропасть на втором этаже, Филипп против своей воли обратился в слух.
У окна, слушая шум дождя, сидела Дейдре. Не имея под рукой гребня, она прочесывала черные и густые, как грива, волосы своими тонкими пальцами, чтобы за долгое путешествие не растерять приличного вида. Ее лицо уже практически остыло от стыдливой краски, но легкая румяность еще грела щеки и придавала облику живость. Когда Уильям вошел в комнату, она повернулась к нему.
Чтобы не спугнуть, Уильям сначала подошел к окну, скрестил руки на груди.
– А где Филипп? – поинтересовалась Дейдре, чувствуя себя более защищенной в присутствии графа.
– Слушает разговоры местных, – солгал Уилл, не отводя взгляда от вида за окном – другого дома. – Местные боятся, как бы демон не напал на них.
– И правильно боятся.
– Почему же?
Снова нет ответа.
Уильям наблюдал за девушкой краем глаза, пока не дождался, когда она, не зная, как поступить, все-таки завела разговор первой, пусть и на отвлеченную тему. Это-то ему и было нужно. По его губам змеей скользнула ухмылка, оставшаяся незамеченной.
– Скоро мы сядем в большие лодки? – задала она первый пришедший в голову вопрос.
– Мы так неприятны тебе, Дейдре?
– Нет же… Вовсе нет! С чего ты так решил? – Ее легко было ввести в заблуждение, и Дейдре подняла взгляд к Уильяму.
– Путешествуешь с нами уже почти неделю, но я до сих пор не узнал, кто ты, откуда… – Уилл отошел от окна, подсел на край кровати. – Не называешь имени поселения, имени своих родителей. – Уилл заправил прядь ей за ухо. Скрываешь от меня все.
