Пока птицы пировали, совершенно нагой и почерневший от копоти Уильям потащился в остатки рощи. Он без сил упал на колени над обугленным мертвецом.
– Вот зачем… – шепнул Уильям тусклым голосом, блуждая по нему взглядом. – Зачем вы напали на дракона, твердолобый баран? Ведь дело не в защите клана. Это из-за того, что Дейдре напомнила вам дочь? Или вы думали, что если спасете ей жизнь, то мне будет от этого лучше? Вам стоило всего лишь ничего не делать, и тогда фениксы сами бы разрешили проблему как прислужники и дети Фойреса. Что мне теперь делать с вами? Что, если вы погибли окончательно?
Прикрыв покрасневшие глаза ладонью, Уильям глухо разрыдался в который раз. Достаточно горя уже выпало на его долю. С пустой надеждой он бережно взял на руки своего друга, наставника и отца и побрел к погибшему дракону, пока его кровь не размыло дождем, чтобы напитать ею мертвеца.
В тот день у Молчаливого замка скопилось множество телег. С них по очереди откидывали полотнища, чтобы достать мебель. От замка и к замку тянулись вереницы шкафов, сундуков, кресел, кроватей и прочего. Выносили все старое, чопорное и помнящее прошлых хозяев. Заносили внутрь резную изящную мебель, яркую, как заморская птица, чтобы создать впечатление, будто тут живет одинокий холостяк, любящий женщин и вино.
– Значит, это не слухи, – заметил Филипп, разглядывая повозки.
– А вы что думали? Что Горрон де Донталь не приложит свою руку и к убранству замка?
– Надо у него все и разузнать… Поторопимся…
Озадаченный Филипп тронул бока коня пятками, и тот, фыркнув, пошел к распахнутым воротам. Зеленела молодой листвой роща. Старик скинул капюшон. Волосы у него только начали отрастать, а кожа едва розовела и нездорово блестела на солнце. Сам он был худым и костлявым, подобно мертвецу. Только недавно он смог самостоятельно сидеть в седле, а до того его вез Уильям.
В весеннем саду возились слуги, засеивая полностью голый и выкорчеванный сад. Вывернутые деревья лежали корнями вверх, и с них сыпались комья земли.
Встретил прибывших незнакомый слуга.
– Вы к кому? – вышел он навстречу. – Гонец чьей воли вы? – Он не увидел на гостях дорогих украшений.
– Своей, – ответил Филипп.
– Вы к герцогу Донталю? – продолжал слуга, стараясь не глядеть на розовую кожу гостя.
– Он опять герцог?
– Конечно. Герцог Йефасский, советник самого короля Кристиана! Очень скоро Его Величество почтит нас своим визитом!
– Даже так? – вскинул брови Филипп. – Не терпится поговорить с ним. Доложи ему, что прибыл его родственник, граф Тастемара, да побыстрее. И проводи нас к нему без задержек.
Вскоре их провели через сад, который готовили к приезду короля. Каждый из слуг работал кто во что горазд, необыкновенно воодушевленный. Причем, как подсказал Филипп своему спутнику, слуги-то поголовно люди.
Затем гости прошли по высоким коридорам, по которым расхаживала пышно одетая старшая прислуга. Тоже человеческая. Шаги больше не отдавались эхом, а тонули во всеобщем гаме. Нынешний замок больше никогда не будет зваться Молчаливым. Назовется он теперь просто Йефасским, и в нем с шумом будут выплясывать на пирах так, что от топота ног трястись будет вся округа. Из хозяйственных комнат выбежала стайка хохочущих служанок, несущих светлое постельное белье, чтобы застелить кровати. Со стороны оборудованных под кухни залов доносились запахи жарящейся птицы. Из двери по пути следования Уилла и Филиппа выносили старые затхлые ковры, чтобы выбить их на улице. Следом за коврами и слугами показался и прижимающий накрахмаленный платок к носу Горрон, который до этого, видимо, чихнул пару раз. А за ним, точно хвост за павлином, потянулась свита из молодых вампиров, которые стелились за герцогом, едва не припадая к туфлям губами.
– А что, если заставить охотников настрелять цапель? Его Величество их очень любит! – предложил один, в ярко-красных шароварах. – Я бы даже сказал, что он их любит больше других блюд.
– Отдаю это на ваше попечение, виконт, – кивнул с улыбкой Горрон.
Виконт радостно кивнул и продолжил:
– А что с винами?
– Какие вина предпочитает наш король? Южное ли «Огненное»? Или «Шажжо»?
– Вы знаток в винах, герцог! – польстил виконт, поклонившись. – Как раз от них король и в восторге. А еще он не терпит сквозняков, мерзнет. Так, может, подготовить больше одеял и побеспокоиться о том, чтобы ему было тепло?
– Все знаете, виконт, – по губам Горрона пробежала обаятельная улыбка. – Вкладываю это в ваши руки. Вы справитесь, как никто другой.
