— Ещё более личный? — улыбнулся декан.
— То был личный про вас, а я хочу спросить о личном для меня. Могу ли я рассчитывать на сохранение нашего разговора в тайне?
Он кивнул.
— Скажите, пожалуйста, это правда, что после измены одного из супругов у них рождается бескрылый?
— О, мальчик созрел для взрослой жизни? — усмехнулся декан, но быстро посерьёзнел, видимо, заметив, что это меня задело. — Ты опасаешься, что можешь изменить той, за которую тебя сватают?
Я кивнул.
— Если бы всё было так, Крылатые вымерли бы значительно раньше, — успокоил меня собеседник. — Нет. Для рождения Дракона нужно лишь, чтобы между супругами было влечение. Некоторые используют специальные зелья, чтобы вызвать его на время зачатия.
Я вспомнил слова Бьянки о баранах:
— Ну хорошо, хоть не крапивой по… копулятивным органам.
Кристобаль рассмеялся и встал.
— Ничего, во взрослой жизни есть и много хорошего. — Он похлопал меня по плечу.
— А почему вы бросили эту тему? — Я увёл плечо из-по его ладони.
— Потому что сущность дракона — это сказки для детишек, — ответил он. — Подумай ещё раз над темой. С этой «око» ты не получишь.
И вышел из аудитории.
Внезапно Диего де ла Ньетто перестал интересоваться архивом. И неожиданно это оказалось обидно. Я видела его в библиотеке каждый день. И не каждый — на тренировках. Тренировки были три раза в неделю. Но он всегда был в компании своих клевретов и со мною не общался. Не совсем, конечно. На уровне «Привет! — Пока! — Принеси мячик!» мы взаимодействовали. Мне следовало радоваться, потому что в его отсутствие работалось гораздо эффективнее. Но некоторые вопросы оставались без ответа. Например, кто же на самом деле подлил мне смертельное зелье, и было ли оно на самом деле? Кто и зачем прятался в тайнике подъёмника? И как в этом был замешан Диего?
Теперь, если библиотекаря в архиве не было, я обязательно подкрадывалась к дверце и рывком её распахивала, надеясь кого-нибудь застать. Но там было пусто. А через несколько дней на подъёмнике починили шпингалет или вообще повесили замок, и как я ни пыталась — силой и магией, — открыть его мне не удалось.
С другой стороны, вряд ли злоумышленник настолько глуп, чтобы прятаться в месте, которое уже раскрыли. Поэтому я успокоилась и занялась делом.
Начала я с того, что следовало сделать с самого начала, если бы я действительно искала выдающихся выпускников: внимательно прочитала их списки. И осознала главное: я не знаю выдающихся людей и драконов в принципе. Что считать критерием «выдающности»? Насколько и в чём нужно было «выдаться», чтобы подошло? И где искать эти достижения, чтобы сравнить?
Бессмысленно убив в размышлениях целый день — ту его часть, которую я провела в архиве, — я обратилась за советом к Марте. Всё же у неё и опыт учёбы в Академии побольше, и вообще она не из такой дремучей провинции, как я.
— Спроси у библиотекарш, — предложила моя соседка. — Им там делать целыми днями нечего, только слухи да новости обсуждать. Если кто-то и может тебе помочь, то только они.
Конечно, ещё мне мог помочь наш декан. Наверняка о выпускниках своего факультета он знал всё. Его не было в моих списках выпускников, значит, он окончил университет раньше, а следовательно, наблюдал за студентами с позиции преподавателя. И даже наверняка, обратись я к нему, подсказал. Но мне не хотелось перед ним позориться. Одно дело, если бы я сразу призналась, что у меня проблемы. Но я сказала, что у меня всё отлично. И теперь каяться в том, что понаобещала с короб, а сделала на чайную ложечку, ну было просто стыдно.
Наверное, и Рик мог мне помочь — по части драконов. И де ла Ньетто тоже. Но их я даже не рассматривала в качестве реальных кандидатов в помощники. Первого — по причине того, что он был моим конкурентом. Второго — потому что от него можно ждать чего угодно.
На следующий день я сделала, как посоветовала Марта: подошла к дежурной по архиву и рассказала о своей беде. Правда, не как о беде, а как об Очень Ответственном Поручении, с которым без помощи доньи Розы я не совладаю и посрамлю факультет.
— Это сложная задача. Не помогу я тебе… — задумчиво произнесла она, и сердце моё упало в пятки, — в одиночку, — наконец добавила она, и я выдохнула.
Донья Роза позвала коллегу из соседнего отдела (или не из соседнего, кто их знает?), и они с наслаждением, душевненько, с оттяжечкой предались ностальгии. Общий лейтмотив сводился к «нынешняя молодёжь пошла не та!» Я кивала, соглашалась и еле успевала фиксировать многочисленные: «А помнишь, такой-то придумал это? В каком же году это было?» Поскольку год неизменно вспоминался, оставалось лишь завидовать памяти моих собеседниц.
