— Браво, капитан! — похвалила меня Выскочка. — И как же происходила эта эпическая битва?
Я рассказал.
— …В итоге потери с нашей стороны оцениваются в одну штуку букета, со стороны мирного населения — в одну штуку платья, — завершил я повествование.
Я решил не молчать о цветах, чтобы не давать девушке напрасных надежд. У нас с Выскочкой ничего быть не может. Ну разве что мимолётная интрижка… Но не более того!
Лицо её перекосила ожидаемая гримаса недовольства. Вот! Вот! Я так и знал! Сначала понапридумывают себе всяких несбыточных мечтаний и потом сами же страдают!
— Это правда, что в тебя все девушки вокруг влюбляются? — поинтересовалась она.
— Есть такое дело.
Пусть знает правду. Мне скрывать нечего.
— А за что?!
В смысле, «за что»?!
За всё!
Выскочка демонстративно повернулась ко мне спиной и попыталась сдвинуть с места тяжеленный чан. Я поспешил на помощь. Он оказался настолько тяжёлым, что нам вдвоём пришлось катить его в полунаклоне. Когда мы доставили его к месту назначения, в дальний угол, я был как свинья. Будто не просто упал с дерева, но и покатался по земле. И ещё попросил, чтобы по мне сверху потоптались.
Я попытался отряхнуться и чихнул от поднятой в процессе пыли.
— Будь здоров, — пожелала Бьянка.
— Благодарствую. Так что ты тут забыла?
— Убираюсь. А что, незаметно? — Она обвела каморку рукой.
Та была уставлена рухлядью сверху донизу и щедро присыпана грязью.
— Если честно, то нет. Мне кажется, чтобы процесс уборки в этих завалах стал хоть как-то заметен, здесь нужно убираться с месяц. Или два.
— Вот и не мешай! — Бьянка сложила руки на груди.
— Вообще-то, — я взмахнул в негодовании рукой, поднимая пыль, и снова чихнул: — Пчхи! Я помогаю! Сформулирую вопрос по-другому: зачем ты тут убираешься?
— С доном Дженаро поспорила, — надулась Выскочка и полезла за резным флакончиком на верхнюю полку.
Ей не хватало роста, поэтому я его снял, протянул, а когда Бьянка подняла к нему руку, быстро спрятал за спиной. Спереди я уже был грязным. Для гармонии нужно восполнить недостаток пыли сзади.
— И с ним тоже? — поинтересовался я. — Ты вообще умеешь с кем-нибудь нормально общаться?
— Я с ним нормально общалась! — упёрлась Выскочка и потянулась за флаконом, попутно прижимаясь ко мне и обнимая. — Отдай!
Дракон чуть не замурлыкал от удовольствия.
Я тоже.
Меня так потрясла собственная реакция на прикосновение, что я отскочил как ошпаренный.
— Ты меня сейчас всего испачкаешь! — возмутился я, чтобы хоть как-то объяснить своё поведение.
— Диего, испачкать тебя сильнее уже невозможно! — пфыкнула Бьянка и отвернулась к полкам, видимо, обдумывая, за что взяться дальше.
— Так что у вас произошло с деканом? — Я поставил уже ненужный флакон на тот самый стол, который скрипел под весом Бьянкиной пятой точки. Надеюсь, бутылёк он выдержит.
— Ничего у нас не произошло. Он вызвал меня в деканат и устроил разборки по поводу вчерашней презентации. Видите ли, я опозорила уважаемых драконов. А чем, спрашивается? Я же всего лишь сказала правду!
— Правду можно говорить по-разному, — возразил я. — Про тебя сейчас можно сказать: «Ты выглядишь как чучело огородное», а можно: «Какой у тебя сегодня эксцентричный наряд». Заметь, и то и другое будет правдой. Но впечатление производит разное.
— Это всё ваша демагогия! — взвилась Выскочка. — Я всего лишь обратила внимание на то, на что большинство старательно закрывает глаза. Что маги остаются бесправным приложением к драконам, которые живут за счёт них!
— Да что ты так кипятишься? Что, если бы драконы не давали магам работу, всем было бы лучше?
— Я хочу справедливости!
— Все хотят справедливости. Просто для каждого она своя. Так при чём тут декан и эта гора хлама?
— Я ему сказала, что потратила уйму времени, чтобы найти информацию о талантливых магах, следы которых после завершения Академии теряются, как в трясине. Дон Дженаро на это заявил, что если мне нечем заняться и силы некуда девать, он может устроить мне персональные раскопки в старой лаборатории на четвёртом этаже. Вдруг что-то полезное найду? А если не найду, то хотя бы разберу этот сра… срамоту эту, — быстро поправилась она. — Хоть какая польза будет от моей неуёмной энергии.
— А ты?
— А я сказала: «Ну и разберу!»
— А он?
— А он сказал, что если я за месяц наведу здесь порядок, разрешит писать курсовой проект по любой теме, какую я выберу.
— А ты?
— А я сказала, что справлюсь за неделю!
— А он?
— А он сказал, что тогда позволит мне работать в этой лаборатории, как я хотела на вступительном испытании.
— А ты?
— Я думаю, что не видать мне лаборатории как собственных ушей, — уронила руки Выскочка. — Но я так легко не сдамся!
Она выудила из ведра с чёрной от грязи водой тряпку, отжала её и принялась с остервенением оттирать очередной горшок.
— Подожди, — остановил я её жестом. — Ну хорошо, переставишь ты здесь эти ёмкости из угла в угол. Пыль протрёшь. Грязь смоешь. А делать со всем этим барахлом ты что собираешься?
— Сейчас главное — всё отмыть, — упрямо твердила Бьянка.
