Не дождавшись реакции, Бьянка махнула на меня рукой и побрела по дорожке в сторону кампуса. Настроение у неё упало. Но, во-первых, настроение — не платок, чтобы просто наклониться и поднять. Во-вторых, я не нанимался за каждой бегать. А в-третьих, сама не уследила, сама пусть и ищет его теперь, где хочет.
На этом я развернулся и зашагал в сторону таверны. Там должно быть битком забито, как и в других заведениях города в окрестностях Академии. Сегодня была одна из тех немногих ночей, когда отбой в Академии наступал на несколько часов позже, чем обычно. Мы планировали хорошенько оторваться, пользуясь тем, что наш столик был забронирован навечно.
В Академии всегда была компания драконьих лидеров. Это своего рода традиция. Её члены менялись по мере окончания обучения и обновлялись из года в год. Осенью мне предстояло выбрать новичка, который займёт освободившееся место Пьетро. И так далее. Существовало два правила: участников должно быть шесть — как мест за столом в столовой. Видимо, так сложилось ради удобства. И в компании должен быть хотя бы один представитель от каждого факультета.
Попасть в компанию лидеров было непросто. Однозначных критериев отбора не существовало. Главное, это должен быть дракон с идеальной репутацией, образец для подражания. Негласный девиз «Драконы выше всех» отражал и цели. Лидеры должны быть безупречны, внушать надежды девицам и заставлять парней тянуться за эталоном. А тем, кто не желает тянуться, нужно доступно объяснить направление движения. За верность традициям крылатых нас называли Хранителями.
Формально лидеры не были связаны с ректоратом и изредка даже могли получить нагоняй за особое усердие в «объяснениях». Однако по факту деканы или сам ректор иногда могли обратиться к нам за помощью. Например, попросить поставить на место тех, кто вёл себя неподобающе. Но в целом статус Хранителя давал больше привилегий, чем обязательств.
Как я и предполагал, в «Двух драконах» не то что яблоку было некуда упасть — мыши просочиться было негде. Предприимчивые хозяева в честь праздника доставили столов и скамей в зал и на улицу. Парни перебрались на свежий воздух, и я одобрил их решение. Внутри наверняка совсем дышать нечем.
— Где красотку свою потерял? — поинтересовался Тео на правах старшего.
— Бросили меня все красотки, — признался я и поведал историю изгнания Каталины из беседки.
Парни поржали.
— Да, не повезло тебе, — утирая слёзы, прокомментировал рассказ Эстебан.
— А Выскочка что? — поинтересовался Ник.
— Что «Выскочка что?»? — не понял я.
— Ну дальше-то что было?
— Дальше фейерверк был. И я пошёл сюда.
— А Выскочка?
— О, да далась тебе Бьянка! Влюбился, что ли? — буркнул я, и дракон недовольно зашипел. — Ушла куда-то. Может, приятелей своих искать. Может, плакать. Мне-то откуда знать?
— Интересно, кто и зачем ей эту записку подсунул? — оторвался от бараньего рёбрышка Тино.
— После сегодняшнего выступления ей какие только записочки подсовывать не будут… — хохотнул Матео. — Как она, а? С виду вся такая «ля-ля-ля!» — Он растопырил ладони у пояса, изображая ими юбку, и покривлялся, как кокетка. — А по сути гадюка ядовитая. Валентино тоже зацепила!
— Отец никогда не скрывал, что мы работаем с магами, — пожал плечами Тино. — А кто этого знать не желает, так насильно в черепную коробку не втолкнёшь.
— Значит, тебя из «доброжелателей» вычёркиваем, — захихикал Тео. — Осталась ещё пара десятков упомянутых ею родов.
— А может, она сама эту записку написала, а про ребёнка всё выдумала? — предположил Банни. — Может, она к тебе неровно дышит?
— Или неровно дышит наоборот? — внёс коррективы Ник.
Я хотел было возразить, что Бьянка не такая, но вовремя остановился и решил не вестись на провокации.
— Кто их, этих женщин, знает? — философски заметил я и приступил к еде.
Поздний ужин прошёл в тёплой, дружеской атмосфере, как принято писать в новостях светской хроники. Под конец, когда сытые и слегка навеселе мы собрались в общагу, я заказал пару сдобных булочек с кремом.
— Куда ты их себе засовывать собрался? — полюбопытствовал Эстебан.
— В Дракона, — отплевался я.
Мне предстояло идти мириться с Каталиной. Не с пустыми же руками?
В комнате я отправил булочки в стазис, чтобы сохранить до завтра в первозданной свежести, и отправился спать. Сон почему-то не шёл, и мысли крутились вокруг Выскочки, которая всеми возможными методами нарывается на неприятности. Ситуация с «Последним сном» уже не казалась такой странной. Возможно, она успела оттоптать кому-то хвостовую мозоль ещё до Академии. Впрочем, почему «возможно»? Однозначно оттоптала! И не одну. А теперь, в студенческой суете, у неизвестного недоброжелателя столько возможностей для мести!
Почему-то нам с Крылатым было её жаль.
Хотя она сама виновата!
Я прокручивал в голове эпизоды наших встреч, начиная с самой первой, в калитке у главных ворот, и убеждался — виновата сама. И осознавал, что если с нею что-то случится, мне её будет очень сильно не хватать.
К чему бы это?..
