— Думают, только они могут с драконами?! Облезут, гадюки рогатые! — распалялась она. — Надеются, что мне на бал не в чем будет пойти?! Не дождутся, мымры когтепалые!
— Марта, я хотела сказать, что взяла у тебя одну книгу, — решила я воспользоваться моментом, когда у соседки уже есть самый страшный враг.
— Да Тени ради! — отмахнулась она.
— Я обязательно верну.
— Да сколько угодно. Только на место ставь, пожалуйста.
— Я всегда ставлю на место, — возразила я.
— Слушай, ну давай уже оставим! Я просто прошу ставить всё туда, откуда ты брала. В то же положение. А не так, как сегодня.
Я промолчала.
Мало ли что кому померещится?
Я безумно испугался, когда понял, в какую сторону удаляется Бьянка. А если она не выдержала моего напора или, наоборот, обиделась на холодность и решила меня бросить? Что ей ещё делать на станции? Она же сирота, ей встречать некого. И даже убедившись, что ничего с Бьянкой не случилось и она вернулась к себе, я не мог успокоиться. Паника не отпускала. Я мог её потерять. Вчера я улетел так далеко, что Крылатый лишь слегка ощущал маячок. Как мне её искать, если она уедет?!
Разумеется, оказалось, что накрутил я себя зря. Бьянка ни о чём таком и не помышляла, была довольна и жизнерадостна, и только мне теперь нужно было объяснить, какой Падшей Тени я припёрся к ней среди бела дня.
Это среди ночи всё понятно.
Но среди ночи я и не попрусь.
В поисках подсказки я метался взглядом по комнате, пока не наткнулся на полку со старинными книгами. Глаз зацепился за название на истрёпанном донельзя корешке: «Образъ дракона в древнечеловеческiх летъписях». На обложке был ещё подзаголовок «Крiтический обзоръ». Бегло посмотрев текст, я понял, что ради этого стоило прийти. Как бы глупо я при этом ни выглядел.
Сама книга была старой настолько, что страницы её пожелтели и обтрепались. Возраст выдавал и устаревший шрифт с острыми зарубками в форме когтей, и использование архаичных правил грамматики, и вышедшие из употребления слова. Но содержание… Я бы никогда не подумал, что кто-то из драконов такое мог написать. И тем более — напечатать.
Автор монографии, изданной, кстати, смешным тиражом почти двести лет назад, относился к незнакомому мне роду, возможно, ныне уже угасшему. Учёный рассказывал о письменных источниках человеческой культуры домагического периода. Честно говоря, даже не подозревал, что таковые существуют. Мне казалось, что у людей и письменность-то появилась уже после контакта с драконами. А поди ж ты, у них даже культура к тому времени имелась! Какая-никакая.
Я заперся в комнате и стал читать. Сперва глаз цеплялся за непривычные символы, но вскоре я втянулся и уже практически не обращал на них внимания.
Если коротко, то люди домагического периода завидовали крыльям, магии и силе драконов страшной завистью. В смысле, завидовали и боялись. Потому записывали всякие небылицы про нас, чтобы опорочить в глазах потомков. Например, что драконы сжигали целые поселения, если не получали дани: «
«
Я внутренне содрогнулся.
Вандалы!
Дикари!
Крылатый завертелся внутри, разделяя возмущение.
Предание о Тени у древних людей было также по-варварски отсталым. Они примитивно уравнивали между собой Благую Тень и тень, отброшенную на землю любым летящим драконом. Отсюда, по версии автора, пошла неоднозначность понятия «Падшая Тень»: с одной стороны, удача, что мимо пролетел, с другой — раз прилетел, жди беды.
В качестве типичного древнечеловеческого мифотворчества автор приводил легенду о Деве и драконе. Прекрасная Дева ходила купаться на озеро. По приведённому в книге изображению сложно было сказать, что она была прекрасна, но это точно была женщина, обнажённая и в короне. Наверное, у древних людей наличие венца означало привлекательность. Для драконов, во всяком случае. И повадился к тому озеру летать дракон. Дракон у древнего художника получился каким-то дегенератом: с выпученными глазами и вывалившимся языком. Возможно, художник видел только очень нездоровых драконов.
