И сердце сорвалось от вида моих нехитрых сокровищ, в которых кто-то покопался. Я постаралась не показывать, насколько меня возмутило вторжение чужака в личное пространство. Теперь мне уже не казалось хорошей идеей тащить сюда такую кучу посторонних, каждый из которых мог рассказать о моих богатствах. Никакие доводы здравого рассудка, вроде того что сокровища они только для меня, а для остальных — хлам, не действовали. Я торопливо выпроводила помощников до выхода из общежития, и даже попытка Диего поговорить не могла меня остановить. Я сослалась на какую-то срочную ерунду и вернулась в подвал.
Только после того как я всё перебрала и аккуратно сложила, душа моя успокоилась. Ничего не пропало. Всё моё нищенское добро было на месте.
Какое счастье!
Только теперь нужно всё перетащить в другое место, чтобы никто о нём не знал.
Пережив потрясение от возможной потери и обретя после душевный мир, я несла ключ комендантше.
— Сьерра Лара, как долго у меня будут валяться ваши книги? — сурово спросила она меня.
— Книги?.. — Я сначала не поняла, а потом вспомнила: журналы! Я оставила у доньи Мануэлы лабораторные журналы, которые унесла из каморки. — Простите великодушно, я сейчас заберу. А я-то искала-искала, — соврала я, — не знала, где оставила.
Вот это уже совершенно честно.
Я подняла к себе в комнату увесистую связку и села за стол, разбирать.
Очень скоро я наткнулась среди них на один очень интересный.
И что самое важное, я вспомнила, откуда мне знакома фамилия Альварес. Роза Альварес была однокурсницей моей мамы.
Этим вечером я долго не могла уснуть. Мне не давала покоя мысль о библиотекарше.
Вспоминала её растерянность, когда я рассказала о том, что разобрала старую лабораторию от хлама, и её вопрос о книгах. С одной стороны, закономерный для библиотекаря, а с другой — что, если это личная заинтересованность? Кто знал о моей «пещерке» в подвале, кроме комендантши? Диего, маги-первокурсники и… донья Роза, которая присутствовала при разговоре с де ла Ньетто. И её приятельские отношения с доньей Мануэлой подливали масла в костёр подозрений.
Непонятно, как она вообще оказалась в библиотеке. Почему не устроилась работать по профилю? Задним числом до меня доходила странность: с какой компетентностью рядовая библиотекарша ориентировалась в патентах и самих изобретениях! Я должна была над этим задуматься ещё тогда. Невозможно дойти до выпускного курса, если ты непроходимая бездарь. Допускаю, что к драконицам используется другая шкала оценивания, но донья Альварес — всего лишь магичка. И в своём лабораторном журнале, который я прихватила в числе прочих, она демонстрировала несомненные способности. Даже смелость и оригинальность, насколько я могла судить.
Был момент, когда я задумывалась над её личной жизнью. Судя по фамилии, она не была замужем. Если стереть с её лица гримасу строгости и лет двадцать, выходило, что в молодости она донья Альварес была очень миленькой. Так почему талантливая, симпатичная магичка превратилась в старую деву-библиотекаршу?
Именно она дежурила в библиотеке в тот день, когда меня пытались усыпить магией. Навсегда, если верить Диего. Она же должна была находиться в архиве, когда нас подслушивал какой-то злоумышленник. Но по удивительной случайности — отсутствовала. Я припомнила и иронические слова Рика о её «скромности», из-за которой донья Роза не спешила делиться, откуда ей известны некоторые секреты драконьего сообщества. Ведь и в самом деле: та же Марта, при всей её заинтересованности в отношениях с драконами, знала о них очень мало. А донье Розе откуда-то были известны их тайны…
Всё это выглядело крайне подозрительно.
Но я никак не могла придумать: зачем ей меня убивать? Да ещё в тот момент, когда я только появилась в Академии.
В голову ничего не приходило.
Завтра. Об этом я буду думать завтра. А лучше — послезавтра. Завтра — Бал первокурсников. Хотелось бы выглядеть живенько, а не как подвальное привидение. Я сделала над собой волевое усилие и отправилась в сон.
В честь надвигающегося мероприятия занятия были сокращены. Однокурсники были взбудоражены и, почти не смолкая, шушукались за партами. В итоге третье двукрылье сняли. Видимо, чтобы не травмировать нежную нервную систему преподавателей.
Я пошла в комнату, не заходя в столовую. Слишком волновалась. И не прогадала: Марта уже собиралась выдвигаться к донье Альбе. Я бы дошла. Но ехать в экипаже было удобнее и приятнее.
У доньи Альбы соседку поджидал целый взвод встречающих, вооружённых белилами, румянами, щеточками для ногтей и утюжками для волос. Так как все ангажированные специалисты одновременно к Марте пробиться не могли, мне тоже досталось их внимания. Когда я вполголоса спросила, во сколько мне это обойдётся, соседка сказала: «Подпали хвосты этим метёлкам рогатым». И подмигнула.
