В Ла-Манше англичане чувствовали себя вольготно, тьма кораблей сновала туда-сюда вовсе без опаски. Оно и понятно, каперы и пираты больше промышляли восточнее, у англичан самих пиратов было навалом. Барбаросса принялся за дело с великим прилежанием, разграбив и пустив на дно три дюжины кораблей за неделю. Трюмы наших кораблей были заполнены специями, серебряной и дорогой стеклянной посудой, сотнями довольно сносных ружей и арбалетов, доспехов и даже книг. Нужно было разгрузиться, для этого мы направились в Булонь-сюр-Мер, где ожидали наш груз королевские и императорские посланники. Графство было спорным с англичанами, они норовили его захватить, но пока огромный порт был под французской короной. Вскоре показалась башня Одра – маяк, построенный ещё императором Калигулой. Впрочем, город было немудрено отыскать по тысячам рыбацких лодок, здесь вылавливали половину рыбы королевства, а может больше. Настороженные солдаты гарнизона бдели у пушек, корабли в гавани тоже подозрительно отнеслись к флотилии. Барбароссу я оставил на внешнем рейде, благо крупногабаритных грузов у них не было, пираты брали только золото и драгоценности. Граф, узнав, что корсары привезли изрядную добычу повеселел: его доля будет немалой. Конечно, у всех будет соблазн занизить добычу, продав её самостоятельно, однако имперские чиновники всё тщательно записывали и передавали по документам тамплиерам. Эти рыцари-банкиры легко распродадут втридорога добычу, вычтут честно долю короля, императора, мою, себя не обидят и графа тоже. Добычу они свозили в замок графа, довольно внушительную серую крепость с мощными круглыми башнями и каменным мостом. С тамплиерами удобно иметь дело: не нужно ценности возить через всё королевство или империю, довольно простого листа, где написано: сколько тебе положено выдать в любой крепости ордена. Учитывая, что замки ордена высились повсеместно в любой стране, можно было спокойно отправляться в паломничество или на войну, даже можно было передать орденским братьям управление хозяйством. Конечно, это стоило денег и немалых, однако проще налегке скакать и получать нужные суммы у тамплиеров, чем быть зарезанным разбойниками, увидевших толстый кошель.
Пираты Барбароссы придерживались другого мнения: всё носили на себе, поэтому были увешаны серьгами, ожерельями, браслетами и перстнями. Грабить их было некому, разве если другие пираты украдут ночью или на военный корабль наткнутся. Сам Барбаросса был одет в расшитый золотом шёлковый халат, на чалме красовалась сотня, может больше крупных жемчужин. Сабля была усеяна разными самоцветами, пояс тоже был украшен драгоценными камнями и золотом. Мне не понравилось, как Барбаросса присматривался к порту, видимо прикидывал налёт. Впрочем, здешний граф был весьма знаменитым военачальником, гарнизон содержался в порядке, а присутствие в городе тамплиеров позволяло надеяться на полсотни отчаянных головорезов и скорую помощь из ближайших орденских замков. Опять же в городе всегда находилась сильная флотилия, готовая отражать атаку кораблей англичан, поэтому король выбрал Булонь-сюр-Мер для передачи добычи не случайно. Барбаросса продолжал присматриваться к порту, где накапливались сокровища, мы разгружались в порту уже три раза, наши трюмы быстро наполнялись, мы стали забирать корабли получше, вместе с грузом и приводить в порт, для чего держали на судах призовую команду из здешних мореходов. Вести о нашей флотилии быстро распространились по побережью, английские корабли вскоре стали рисковать ходить только ночью по одиночке, а днём или отсиживались в порту, или сбивались в кучу, имея иногда довольно внушительное пушечное вооружение. Однако три такие флотилии мы захватили, еле выстрелив поперёк курса, некоторые суда успели разбежаться, но большую часть мы захватили, едва хватило людей довести корабли в порт. Вскоре английские корабли стали редкостью, тем более военные, суда с английскими солдатами мы топили безжалостно ядрами. Это позволило королю, получившему, наконец, поддержку войсками, вернувшимися из Италии, приступить к наступлению на север. Гарнизоны замков сопротивлялись отчаянно, но пушки делали своё дело, вышибая ворота и разрушая высокие и тонкие стены рыцарских замков.
– Неладно с этим Барбароссой, – вздохнул я, глядя на суету пиратских кораблей, – ночью отправлял небольшие корабли на север, с каждым разом на рейде встаёт ближе, прикидывая как прорваться к пристаням.
– Определённо хочет сорвать большой куш, – кивнул Гонсало, – в порту масса его людей, вертятся рядом с замком.
– Хуже будет, если он снюхается с англичанами, – вздохнул я, – для пиратов Булонь взять тяжеловато, но если с английским десантом, тогда будет совсем худо.
– Английские корабли в Ла-Манш не суются теперь, – сказал Гонсало, – неделю болтаемся, всего три набралось с крепким горьким вином все, без солдат.
– Вон, вперёдсмотрящий машет, пять английских кораблей по курсу, – показал я рукой, – судя по осадке пустые совсем.
