– Экие у вас солдаты дисциплинированные, – заметил подошедший де Вер, – вида зверского, воюют слыхал отменно, а кроткие как агнцы.
– Самых горластых давно повесили, ваша светлость, – поклонился Гонсало, – победим, пусть веселятся хоть до смерти накричавшись и упившись, а сегодня отдыхать для завтрашнего дела.
– А мне не спится, – вздохнул де Вер, – волнуюсь немного и просто не могу уснуть, только к рассвету немного посплю каждый раз.
– Не выспавшись воюешь злее, – усмехнулся Гонсало.
– Мне головой воевать должно, – вздохнул де Вер, – с недосыпу иной раз плохо соображаешь, можешь приказ неверный отдать.
– Представляете, какие головы будут у наших противников завтра, – показал Гонсало в сторону английского лагеря, откуда доносились громкие вопли и музыка, – в округе сказывают вина совсем не купить, эль заканчивается.
– И всё равно проворочаюсь всю ночь, – проворчал де Вер, кутаясь в плащ, – наверняка, англичане, уверенные в численном превосходстве разделят, как положено войско на три отряда?
– Полагаю да, – кивнул Гонсало, – классическая и не всегда выигрышная тактика, на равнине хватает традиционных здешних болот, их пушкам будет сложно сблизиться и выбрать хорошую позицию, рыцарям скакать можно тоже ограниченными рывками, а лучникам далековато или нужно загонять их в болото под наши пули и ядра.
– Да, мне тоже думается позицию они выбрали неудачную, – согласился командующий, – такое положение сводит их численное превосходство на нет.
– Надо ещё учитывать, что большая часть английского войска вместе со Стенли будет выжидать по кому ударить, – кивнул Гонсало, принимая миску с рагу и кубок вина, – угощайтесь, у нас весьма недурно кормят.
– Воистину, – согласился командующий, отведав ужина и вина, с удивлением глядя как такую же пищу доставляют всем солдатам, – со Стенли пока неясно, но даже если войска останутся верными королю, думаю, будет изумительная неразбериха в королевском войске, ей следует воспользоваться.
– Всенепременно, – усмехнулся Гонсало, – покажем здешним рыцарям, что кроме серебряных шпор и гонора, неплохо бы иметь знания по стратегии и уметь выстраивать баталию из дисциплинированных солдат.
– Воистину, золотые слова, – сказал с набитым ртом командующий, – отменные у вас повара, у меня личный повар хуже готовит.
– Заходите, уж командующего-то мы накормим, – постучал Гонсало по спине де Вера, подавившегося от хохота.
У каждого своя ночь перед боем. Кто-то без конца рассказывает о былых победах, другой молча сидит, глядя в костёр, молодых трясёт от страха, крепкий ветеран может уснуть, когда захочет, громко храпя из палатки. Кто-то ищет утешения в кувшине с вином, иной показушно храбрится и хвалится как завтра будет отчаянно биться, бывалые проверяют по сотому разу оружие, ремонтируют доспехи, занимаются нужными делами. Сон у всех тоже разный: один не спит совсем, второй просыпается со всклоченным видом из-за кошмаров, офицеры могут беспечно веселиться, а могут, склонившись над картами думать о завтрашней баталии, обсуждая возможные действия противника и собственные возможности. Мы с Гонсало решили, где поставим артиллерию и стрелков, поэтому уснули тревожным сном, чтобы отдохнуть, завтра потребуются силы. В шатре командующего ярко горели свечи, военачальники обсуждали завтрашнее сражение, де Вер одобрил позицию пушек и стрелков, обсуждения и споры шли вокруг удара рыцарской конницы и делить или не делить войско на части. Я просыпался глубоко за полночь, в шатре командующего всё ещё виднелись размахивающие руками силуэты, хотя свечей поубавилось.
Как положено в армии, утро началось со звуков горнов и барабанов, иногда звучали флейты и волынки. Оба лагеря просыпались, начиналась обычная суета: налаживались готовить завтрак, слуги бежали за водой, по лагерю шастали маркитантки, в надежде поживиться напоследок, наёмники требовали жалования, денег им перед боем платить, конечно, не хотели, благо после сражения число наёмников может уменьшиться и плата будет ниже. Перед каждым боем препирательство с наёмниками были громкими и могли вылиться в бунт или даже хорошую стычку. В обоих лагерях торговля с наёмниками переросла в перепалку, только вмешательство командующего, а потом короля, выплатившего часть жалования, успокоили буйные наёмничьи головы. От лагеря отбывали гонцы с известиями, прибывали запоздавшие отряды, вешали дезертиров и мародёров, в общем, лагеря просыпались.
– Разворачиваете свои пушки, как условились, стрелков тоже, – сказал подошедший де Вер, решивший видимо хорошо позавтракать кашей с грибами и свежим хлебом, – войско ставим единым отрядом, прячемся за болотами и мешаем противнику маневрировать. Стрелки защищают пушки, сбивают лучников, они попытаются, как обычно расстрелять прислугу орудий.
– Да, ваша светлость, – кивнул я, поскольку командующий рассуждал весьма мудро с любой позиции, – Стенли выбрал сторону?
– Так он нам и сказал, – усмехнулся де Вер, – будет, как остальные тянуть до последнего, ударит слабому в спину, нужно постараться, чтобы не быть слабым.
