Но я упорно стояла, вглядываясь в лиловые, чуть раскосые глаза юноши, в которых в какой-то момент вспыхнул самый настоящий огонь. И тут парень стал гореть, в один миг он обратился живым пламенем. При этом не кричал от боли, не корчился в агонии, а просто стоял и совершенно искренне улыбался. Да, мудрецы совсем позабыли о том, что магия в нашем мире ещё не умерла. Не следовало бы им хватать на улицах всех подряд и тащить в свои храмы. Пусть маги встречались нынче крайне редко, но если уж встретился один такой, недооценивать его силу было глупо. Те, кто сопровождали меня, тут же дико закричали, будто пойманные в ловушку зверьки и бросились к выходу, но магический огонь, словно живое существо, настигал их, обращая в живые факелы. Люди захлёбывались собственным воплем и умирали, осыпаясь на пол кучками золы. Если бы я сама не была свидетелем этого, то не поверила в такое мгновенное сожжение. Но этот огонь был способен плавить даже камень. Стены храма потекли, словно льдины, согретые солнцем. Только я стояла среди всего этого безумия, не в силах осознать произошедшее. Огонь лишь лизнул мои волосы и одежду, а потом побежал дальше, то ли не посчитав нужным знакомиться со мною ближе, то ли признав за свою. Смерти отца я не видела. А вот мама исчезла у меня на глазах. Впервые тогда я увидела на её лице счастливую улыбку, будто она встретила чудо, в котором уже успела разувериться. Перед смертью в ней снова вспыхнула жизнь. И глядя мне в глаза, за миг до гибели она беззвучно прошептала:
— Живи.
Человек, объятый пламенем, дохнул на меня жаром, заставив прийти в себя.
— Беги, девочка. Мы все умрём. Твоя кровь защитит тебя. Спаси всех, кого ещё можно спасти. Беги.
И я побежала, побежала, что было сил, понимая, что цена моей свободы — гибель людей. Моя душа отказывалась осознавать это, упорно пытаясь укрыться во мраке, забыть увиденное. Странно, что я вообще избежала безумия и даже какое-то время воспринимала всё чётко. Видела мечущихся вокруг горящего храма стражей, ясно слышала их отчаянные, беспомощные возгласы. Стражи были так потрясены, что не обратили на меня внимания, когда я скользнула в тень. Или же провидение помогало в тот день. Я успела услышать глубокий голос Конрада, единственное, что в нём было красивым и почти завораживающим:
— Найти Верну. Это приказ.
Видимо, кто-то вспомнил о том, как я промелькнула перед глазами. Мудрец знал, что я жива. А значит он не оставит меня в покое. Но эта мысль не удержала от желания исчезнуть. Бежать — единственное, что я тогда хотела и могла. Как сам Конрад избежал огня, мне не известно. Впрочем, считать мудреца бессмертным и неуязвимым вошло в привычку у всех, кто его знал. Поэтому удивляться удивительной живучести не приходилось. Думаю, меня бы поразила весть о его гибели. Хотя изредка мечтать об этом я себе всё же позволяла.
Жаль, размечтаться не удалось. Смарт выдернул меня из задумчивости облегчённым выдохом, падая у подножья горы, которую я заметила, только уткнувшись в каменную стену носом.
— Ух, добрались, наконец. Я уже и не верил, что конец этому путешествию всё-таки будет. Умотала ты меня, Верна. Видит небо, не зря я кушаю свой хлебушек, ох, не зря.
Извиняться за неудобства похода не стала: в конце концов, он сам напросился, так что нечего на меня теперь пенять. Удивлённо оглядываясь, будто только что вынырнув из мрачного сна, я тоже собралась присесть отдохнуть. Камень, летящий на меня со скалы, даже не заметила. Не успела.
9. Ловушка для кота.
