Две птицы — рыжая и черная — битый час кружили над горой, пытаясь понять, где же скрыто драконье логово. Ничего похожего на систему пещер знакомой им Драконьей горы там не наблюдалось, а в тех немногочисленных норах, что все-таки были, ни один из знакомых Изольде драконов жить бы не стал: тесно и сыро.
— Это еще ни о чем не говорит, — на лету крикнул Рыжик. — Надо осмотреть пещеры.
Удача улыбнулась им: дракона они нашли в первой же исследуемой пещере. Вернее, не совсем дракона, а только несколько его частей. Например, голову — металлический каркас и много ткани — и тряпичный хвост с трогательной кисточкой, каких у драконов никогда не водилось. Были там еще и лапы — одна пара — и сложенные странной гармошкой крылья. Предполагаемый хозяин этого богатства мирно похрапывал чуть поодаль, укрывшись добротной мантией с мерцающими звездами и полумесяцами.
— Кажется, мы с тобой открыли новую породу драконов, — хихикнула Изольда.
— Похоже на то, — согласился Рыжик. — Дракон человекоподобный сбрендивший. Или человек драконоподобный?..
— Да какая разница, давай думать, чего делать-то с ним.
— Нет, подожди, это важно! — уперся Рыжик. — Название — это всегда очень важно, поэтому надо решить: будем мы его звать драконом или человеком.
— Разбуди да спроси!
Будить никого не пришлось. Дракон-любитель, оказывается, уже проснулся и с недоумением следил за птичьей дискуссией.
— Да он сам уже проснулся! Ты кто?
— Я — Главный Звездочет при дворе Великого Султана! Кто вы такие, чтобы задавать мне вопросы, жалкие пичуги?
Жалкие пичуги довольно заржали:
— Мы-то думали, тебя пытать придется, пока сознаешься — как-никак поймали вместе с твоим реквизитом, а ты вон какой добрый — взял и сам все выложил. Молодец.
— Вы? Меня? Поймали? — презрительно прищурился Звездочет. — Да что могут две птицы сделать против меня и арбалета?
Из-под мантии действительно показался арбалет.
— Ну, это несерьезно. Ты его заряди сначала, а мы потом, так и быть, испугаемся, — хмыкнул Рыжик.
— И вот это существо пыталось выдать себя за дракона! — изумилась Изольда. — Интересно, что нам скажет наш Дракон, если мы ему это расскажем?
— Драконов не бывает, это любому образованному человеку известно, — отмахнулся Звездочет.
— Да? А может, фениксов тоже не бывает? — лукаво поинтересовался Рыжик.
— И колдовства тоже?
— Пережитки и суеверия, — уверенно кивнул Звездочет.
— А… ну тогда ты этого не видел, так и знай.
Птицы заговорщически переглянулись и начали расти, течь, расплываться и искриться, пока не превратились в людей. Обернувшись, чтобы посмотреть на произведенное ими впечатление, они обнаружили бледно-зеленого Звездочета сидящим на полу в маловменяемом состоянии.
— Кажется, я переборщила со спецэффектами, — огорченно сказала Изольда.
Элле, нынешняя королева, была девушкой покладистой и из хорошей семьи, приближенной ко двору и с идеально чистой родословной. Все члены этой семьи всегда хранили верность королевской династии и даже состояли с ней в родстве — достаточно, впрочем, отдаленном, чтобы породниться еще раз с помощью брака между Элле, единственной дочерью, и принцем Эдуардом, вторым претендентом на престол после старшей принцессы. Принцесса, впрочем, была незамужней и наверняка таковой останется, а потому не считается. Брак был запланирован, когда Эдуарду исполнилось три года, а Элле шел второй. Понаблюдав за играми детей во время неофициального ужина, родители решили, что дети неплохо ладят (принц в тот момент был занят попытками дотянуться до вазы с конфетами на столе, а Элле мирно ползала за шторой), а значит, можно бы их и поженить.
Элле растили как невесту для принца. В пять лет она знала, что капризами и нытьем она порочит себя, будущего мужа-короля и все царство. В семь лет она знала, что должна стараться на занятиях изо всех сил, потому что не знать или не уметь чего-то (или уметь хуже других) — позор для будущей королевы. В восемь лет она усвоила, что ей нельзя заводить друзей, потому что все ее время должно быть посвящено самосовершенствованию во имя будущего. К тому же, у будущей принцессы, а может и королевы должна быть исключительно подходящая компания. Кто же виноват, что никакая компания, кроме принца, ее недостойна? В пятнадцать лет она не ездила на балы, кроме ежегодного королевского приема, потому что королевская невеста должна хранить верность будущему супругу, а танцы — это так аморально, если вдуматься! Элле бродила по саду, Элле читала книги, Элле занималась рукоделием и иногда, с разрешения родителей, выходила на прогулки в сопровождении служанки, а то как бы чего не вышло. Элле почему-то не очень нравилась ее жизнь.
Принца же все вполне устраивало. Элле была симпатична, тиха и неглупа, она ему нравилась, и он с удовольствием проводил в ее обществе вечер раз в пару-тройку месяцев, после чего возвращался к своей жизни — к друзьям, на охоту, на балы. Стоит ли удивляться, что Элле довольно быстро возненавидела своего будущего супруга и всю королевскую семью?
