Он отправился на охоту в глубь леса, стараясь бесшумно переставлять лапы, принюхиваясь к запаху, пытаясь расслышать все звуки. В высоких, близко растущих соснах, перемежаемых елями и кедрами, не поохотишься налётом, что иногда весьма быстро и полезно. Вскоре дракон взял след медведя, первого попавшегося животного, которое своими габаритами могло насытить его на несколько дней вперёд. Важным было не только утолить текущий голод, но и запастись энергией на дни вперёд. В снегах такой возможности может и не быть вовсе. Не стоит забывать, что ледяные драконы ксенофобы и относятся к вторженцам, которые охотятся на их территориях, с большой агрессией. Они нападают без предупреждения или попыток прояснить ситуацию. Когда идёт ледяное буйство крови, тогда дела обстоят ещё хуже. Они целенаправленно убивают всё живое, что могут отследить, в том числе и своих родичей. Трефалкир не помнил, чтобы его отец впадал в эту ярость, но он чётко помнил, как тот однажды строго настрого запретил покидать пределы пещеры на целый месяц. Они не охотились и не выходили, каким-то образом сохраняя жизненные силы. И молодой драконыш лежал, примостившись под большим крылом взрослого, слушал истошные рёвы, яростные вопли, безумное рычание, и бесконечное завывание ветра, которое казалось впитывало в себя все эти звуки. Жуткое время, и пару лет назад окончилось очередное буйство, забрав у него его возлюбленную. Азайлас слишком молода, чтобы сопротивляться этому зову крови. Трефалкир со слов названного отца знал одну легенду, которая объясняла и возникновение противоречивых ледяных драконов и их поведение. Правда, он не говорил о ней никому, даже возлюбленной, точно так же как и Нивервир знал, что Скрытая Долина застывший во времени желудок древнего ящера. Знал, но предпочитал молчать. Заключалась история в том, что когда-то давно, больше тысячи лет назад, на севере был вулкан Сирлодсеб. Пришёл клан водных драконов и, чтобы опробовать свою совместную силу, они остудили вулкан. Но дух вулкана был разозлён таким обращением, что продолжил замерзать и попутно впитывать жизненную силу загордившихся драконов. Те попытались покинуть опасные, одержимые земли, но не смогли. Их словно привязало к ставшей безжизненной огненной горе навсегда. Вскоре там воцарился снег и холод. Водным драконам только и осталось приспособиться к новым условиям, так и появились ледяные драконы. Но с тех самых пор их потомки не имеют права покидать гору и всегда возвращаются, чтобы нести кровавую дань извинения за деяние предков. Трефалкир полагал, что доля истины в этом сказании есть. Ему всегда казалось, что эти горы живые. Но возможно, дело заключалось ещё и в том, что лёд противоречит огню заложенному в сущности дракона, а горы каким-то образом разбудили эту сторону силы. Ведь недаром его отец обучил его именно превосходной чёрной магии. Скорее всего, дело правда было в самом месте. Но как оно случилось тогда, много веков назад, никто доподлинно знать уже не мог. За всеми этими мыслями Трефалкир выследил и убил медведя. Он пожрал всё: от плотной шкуры, до твёрдых костей. Драконы могут есть всё, что смогут переварить. А такая небольшая хитрость как перемешать мясо с более твёрдыми частями тел помогала переваривать пищу дольше, тем самым обеспечивая долгое чувство сытости. С набитым брюхом тёмно-зелёный самец лёг на землю, уже начавшую впитывать кровь. Невесёлые мысли разбавились другими, дракон подумал о детях. Если с ними что-то случилось, то Нивервир бы уже дал ему знать. Или нет? Тот вполне мог решить не беспокоить друга в опасном путешествии.
