«Дач хиовс тон’ам цоты, лети смело, сын мой, колдуй в полную силу не страшась», ответил Норрейвэтраз и мигом устремился куда-то вдаль, вероятно, к себе в пещеру. Сразу же чернокнижника и Азайлас окружил бушующий ветер, который, казалось, хотел их разорвать в клочья, не дать даже взлететь. Но дракон поставил передние лапы на плечи лежащей самке, одновременно крепко цепляясь за них, и взмахнул крыльями. Его чуть не оторвало от земли встречным потоком, кожаные мембраны неприятно натянулись и едва ли не затрещали. Трефалкир впился в спину драконице задними лапами, прочно удерживая её таким образом, и взмахнул ещё раз, только в этот раз направляя себя параллельно ветру, который стал таким сильным, будто бы хотел вывернуть ему кости и суставы крыльев. В этот раз они оторвались от земли, и чернокнижник собрал много силы, сосредоточившись произнёс заклинание. Вокруг них образовалась небольшая, но безопасная сфера. Дракон просто перенаправлял ветер в обход, образую таким образом подобие круга. Это было не столь просто, учитывая, как резко могло меняться направление порывов и как снег мог закрывать обзор. Они полетели вверх, осторожно набирая высоту. Трефалкир решил, что быстрее будет так, просто пролететь часть скальных выступов, ущелий, ведь теперь ему не надо выискивать возлюбленную в этом лабиринте. От упорной концентрации оранжевые глаза слегка потемнели и потускнели. Он сосредотачивался на ревущей стихии и на том, чтобы не выронить Азайлас. Тёмно-зелёный самец набирал высоту, пока незримое давление сверху не сделалось чересчур ощутимым, и полетел вперёд. Не так быстро как хотелось, приходилось двигаться осторожно, второго шанса не будет. Место бушевало, негодовало и явно не намеревалось выпускать их. Несколько раз их мотало из стороны в сторону и Трефалкир титаническим усилием удерживал равновесие и заклинание. Стоит его силам истощиться или концентрации ослабнуть, как ветер подхватит их, силясь впечатать в скалу или твёрдую глыбу льда. Но пока он справлялся с этой задачей. Пейзаж менялся неспешно, снег зачастил, вой ветра набрал громкости, но дракон отмечал всё это лишь на периферии сознания. Его занимала возлюбленная и собственное волшебство. Самка была жива, скоро она сможет увидеть своих детей, а как они будут рады, ему надо только вытащить её из белого плена. И большая часть пути уже позади. Однако спустя час такого напряжённого лёта и усталость стала накатывать. Трефалкир чувствовал, что тело изнемогает, ещё не на пределе, но уже подавая недвусмысленные сигналы. Земляной дракон решил перехватить Азайлас поудобнее, чтобы размять когти, фаланги и лапы, и тут же их оттолкнуло в сторону внезапным завихрением воздуха, поднявшегося откуда-то снизу. Он едва ли не выронил возлюбленную вниз, благо успел сильнее вцепиться в её грубую чешую, оставляя на её теле глубокие царапины. Но Трефалкир не успел выровнять траекторию, их несло на снежный выступ. Дракон повернулся к нему спиной, сложил одно крыло и наклонился чуть назад, чтобы удар пришёл не по драконице с её заледеневшими хрупкими конечностями, а по нему. При этом он постарался удержать сотканное волшебство, что частично удалось. От удара неприятно заболело плечо и спина, он с силой развернул крыло, отталкиваясь от уступа, кое-как выровнялся и полетел дальше, потряхивай головой. Уверился, что летит в прежнем направлении, а не в обратном, чуть снизился и всё же перехватил самку, чтобы когти не врезались ещё глубже. Трефалкир собрал часть сил и метнул их вперёд, пытаясь определить в какую сторону лучше двигаться, чтобы скорее покинуть это злое место. Однако не поддерживаемая должным образом магия не успела выполнить своей задачи, на десять километров впереди ещё простирались горы, а дальше дракон не успел ничего разглядеть. Значит остаётся только лететь вперёд, рано или поздно снежные пики просто закончатся, потому что в этом мире нет ничего вечного. Во всяком случае, хотелось в это верить, иначе становилось страшно.
