Казалось удивительным, даже невозможным, как выживают в такой среде ледяные драконы. Сейчас Трефалкир бы поставил этот факт под сомнение, если бы он сам не вырос здесь. Драконы удивительные создания в чьих жилах течёт кровь древних, дающая родство со стихиями, а следовательно и высокую степень адаптации ко многим условиям. Взять тех же морских драконов, храбро соседствующих в океане с дальними родственниками, хищными азоризами. Или земляных драконов, живущих в пустынях без воды. Драконов можно встретить едва ли не где угодно, только сами они предпочитают оставаться поблизости к землям, принадлежавшим только им самим. И эти снежные горы входили в их число. За такими простыми мыслями прошло ещё минут сорок и Трефалкир уже думал опуститься куда-нибудь и передохнуть, как вдруг кожей ощутил далеко позади себя медленно движение. Но столь сильное и массивное, что чётко ощущалось даже на таком расстоянии сквозь метель. Он обернулся, не в силах совладать с этим порывом. Увидел сначала всё на подсознании, подобно облику отца, затем только глазами. Вдалеке медленно поднимался вверх громадный хвост дракона, столь огромный что был с небольшую гору. Послышалось ворчливое рычание, затем слова, сказанные Норрейвэтразом: «За оскорбления, нанесённые моему сыну». Трефалкир осознал, что последует дальше за миг до того, и ускорился, стараясь убраться подальше. Хвост небрежно, но вместе с тем мощно опустился вниз, как раз на ту гору, рядом с которой нашлась Азайлас. Сквозь ветер послышался рёв, треск, грохот, затем донеслись колебания воздуха, вибрация от удара и последующего раскола горы. Она обрушилась под тяжеленным хвостом и недовольством Норрейвэтраза. Пласты снега лавинами сходили вниз, увлекая за собой куски камня, ледяные выступы. Земля содрогнулась, принимая на себя этот импульс, затем обломки полетели во все стороны вниз, образуя тем самым обвал. В то же мгновение ветер ослаб, протяжный и надоедающий вой прекратился, как будто его и не было, и Трефалкир, пользуясь внезапным затишьем, полетел вперёд как мог быстро, наращивая скорость. Вдогонку ему стали долетать куски скал и ледяное крошево, но он ловко лавировал между ними, и вскоре ударная волна прошла вперёд и вниз, однако дракон же набрал высоту и оглядел расчистившийся горизонт. Впереди показалось тусклое солнце, затянутое белыми тучами и вроде бы граница гор, сулившая безопасность и отдых. Сзади заворочался отец, уже впадая в дрёму, откуда его выдернуло прибытие сына, и перекладываясь на другой бок поудобнее. Трефалкир догадывался, что в этом сне тот проведёт много лет, как и до этого дня. Древние драконы, коим больше тысячи лет, могут спать очень долго. Вскоре ощущение присутствия названного отца стало ослабевать, а ветер потихоньку вновь стал завывать. Но к тому моменту чернокнижник пролетел приличное расстояние. Они отдалились от самого опасного центра этих мест, теперь осталось недолго. Наконец потоки ветра вновь заладили свою песню, и это вынудило дракона сбавить темп и вновь возвести вокруг сферу. Однако теперь приходилось не так туго, ветер легко перенаправлялся. Трефалкир летел так ещё часов пять, затем начал снижаться — нужна была пауза. Лапы порядком онемели, крылья неприятно гудели, так как приходилось делать более частые махи из-за плотного, морозного воздуха, хвост устал удерживать равновесие. Если обычный полёт можно было приравнять к планированию, то здесь приходилось активнее забирать крыльями воздух просто чтобы придерживаться нужного направления. Ледяным же такая погода вполне подходила, они чувствовали себя в ней более чем комфортно. Они опустились на заснеженный выступ. Дракон переводил дыхание, расслабляя лапы и не отводя взгляда от Азайлас, словно та могла исчезнуть в любой момент. В сознание она не приходила, пребывая в глубокой спячке, ни разу за всё их нелёгкое путешествие не подала признаков жизни. Сейчас у него имелась лёгкая тревога на этот счёт, но главное, что она была жива. Он потёрся мордой о её шею и костяные наросты на голове, так напоминавшие застывшую воду. За эти несколько лет её тело огрубело: мышцы, органы внутри понемногу превращались в лёд. Там, где дело дошло уже до шкуры было совсем скверно, потребуется много магической энергии, чтобы вдохнуть в эти части жизнь. Чернокнижнику привычнее забирать и рушить, чем создавать. Тёмное искусство, призванное обогащать лишь своего пользователя. Неудивительно, что в именно таком месте, жадном и злом, обосновался Норрейвэтраз, который учил Трефалкира этой магии.
