Нивервир не сомневался, что не сможет так же, даже если бы у него и было потомство. Об этом говорило его отношение к рукотворной драконице, за которую он взял на себя ответственность. Пускай пернатый самец вёл себя уверенно, успокаивал обитателей и гостей Долины, сам он до сих пор не мог относиться к ней, как к полноценному родичу. Она больше напоминала совсем уж примитивное животное, жалкое подобие драконьему роду. Однако король добился за эти дни небольшого успеха. Тёмно-алая самка перестала рассматривать всех и каждого как потенциальную пищу, потому что из бледно-жёлтых глаз ушёл дикий, голодный блеск, так настораживающий всех вокруг. Теперь она по большей части смотрела с интересом, непониманием, озадаченностью. После долгих снов в роще шепчущих деревьев, она стала более спокойной и стала повторять всё больше слов. Иногда бессмысленно, иногда осознанно, придавая им какое-то своё значение. Почти всё это время драконица неотрывно следовала за Нивервиром, очевидно признав в нём короля или кого-то весьма сильного. Это действовало ему, привыкшему к гордому одиночеству, на нервы. Поэтому иногда, как например сейчас, он просто оставлял её внизу на плацу перед полуразвалившейся башней, а сам забирался наверх и отдыхал в тишине без этого постоянного бормотания за спиной. Рукотворное создание прыгало по гранёным белым камням, постукивало по ним клювом, когтями. Пару раз сыновья Трефалкира отваживалась подойти поближе и попытаться поиграть с ней. Без особых успехов — они только обнюхивали друг друга и нерешительно трогали лапами. В итоге самка садилась, закрывая себя тёмно-алыми оперёнными крыльями, и недоумённо смотрела на маленьких пришельцев. Они же, спустя какое-то время и несколько попыток заговорить с ней, уходили обратно к Роулсанэ, которая не решалась подходить к гибриду ближе чем на тридцать метров. В такие перерывы Нивервир либо дремал, наблюдая одним глазом за этими нелепыми сценами, либо думал о своих обязанностях, что ему стоит в ближайшие дни начать облетать патрулем земли. Но как это сделать, когда у тебя под надсмотром один великовозрастный, опасный ребёнок и трое малышей, за которыми недолгое время может присматривать один подросток? Трефалкир задерживался, и пернатый дракон не мог отбыть из Скрытой Долины с чистой совестью. Это не могло не тревожить короля. Последний раз земляной дракон тормозил его отправку очень давно. «Последний раз это было восемь или девять лет назад», Нивервир сморгнул. Яркий, синий огонь глаз слегка померк, король погрузился в воспоминания.
В Скрытой Долине в тот день всё шло совершенно обычным образом. Мирно, тихо и совершенно спокойно. Этот беззаботный денёк юный принц проводил за оттачиванием своих лётных навыков. Ему исполнилось девятнадцать лет, со стороны столетних драконов ещё совсем детёныш, но уже вполне самостоятельный и взрослый. Он, по сравнению с прошлым годом, совсем немного прибавил в размерах, клюв казалось набрался крепости и прочности, а все четыре крыла стали ещё сильнее. Ими он и занимался, летая в лесах Долины, учась преодолевать препятствия на лету, преодолевать такое замкнутое пространство, совершать в этих условиях неожиданные стремительные манёвры. И когда молодой дракон услышал призывный, несколько раздражённый клёкот отца, уже порядком набил себе ушибов на крылья. Нивервир устремился к венценосному родителю и через минуту уже стоял перед ним на развалинах древней площади, сложив крылья и покорно наклонив голову. Вискрир, на тот момент ещё величественный и внушающий уважение, надменно оглядел своего единственного сына, который весь был в мелких веточках и листочках. Принц уже несколько лет назад понял, что все его попытки привлечь к себе благосклонное внимание отца ни к чему не приведут. Вечно что-то будет не так, вечно он чем-то не устраивает его. Поэтому и не старался ему вечно угождать, старался быть самим собой и самому себя ценить. Хотя от простой детской обиды отделаться не получалось. Разве он где-то подвёл родителей? Мать же такого высокомерия не проявляла, даже наоборот, пытаясь сгладить острые углы между сыном и отцом, проявляя чрезмерную заботу по отношению к своему чаду.
— Нивервир, я хочу, чтобы ты полетел на юго-западные склоны к нашим родичам, — важно начал король.
Молодой дракон знал ту семью королевских драконов, они приходились ему двоюродными родственниками. Состояла из двух взрослых драконов, одного подростка и двух детёнышей. Нивервиру они нравились и он не понимал, почему его собственные отец и мать медлят с продолжением потомства. С другой стороны: режущему потоки ветра исполнилось только сто пятьдесят семь лет, что по меркам драконов более чем нормальный возраст. Матери, Осфир, же было сто двадцать три года. И принц свято полагал, что ещё успеет повозиться с братом или сестрой. Но пока одиночество учило его любить себя, медленно учило не зависеть от чьего-либо мнения.
